Сандра Браун - Мужские капризы

— Не больше, чем для тебя.

— Любовь и секс — это развлечение, так ведь?

— Верно, — подтвердил Адам. Потом посмотрел на Лилу долгим взглядом. — Верно?

— Да, конечно, совершенно верно. Что ж, вот мы и приехали. — Лила остановила коляску возле его кровати. — Теперь, чтобы перебраться обратно в кровать, мы просто повторяем все в обратном порядке.

Адам громко застонал:

— Ты хочешь сказать, что я должен проделать все это снова?

Глава 6

Лила и Адам по-прежнему нередко цапались, как кошка с собакой, но их отношения в корне изменились.

Он по-прежнему осыпал ее ругательствами и называл бесчувственной стервой, которая без всякой на то причины заставляла его проявлять чудеса выносливости и терпения, подвергая подчас невыносимо болезненным испытаниям.

Она по-прежнему осыпала его ругательствами и называла слабохарактерным богатым сосунком, которому в первый раз за всю его волшебную жизнь пришлось преодолевать невзгоды.

Адам говорил, что Лила совершенно не умеет ладить с пациентами.

Лила говорила, что Адам просто бесится, когда ему противоречат.

Он говорил, что она издевается над ним. Она говорила, что он постоянно ноет. И так продолжалось день за днем. Но дела явно шли на лад.

Адам начал чуть больше ей верить. Он начал прислушиваться к ее словам, когда она упрекала его в том, что он недостаточно старается и не концентрирует на упражнениях все свое внимание. И он не возражал, когда Лила говорила, что он перестарался и ему пора немного отдохнуть.

— Разве я тебе не говорила об этом? — Лила стояла в ногах кровати и массировала стопу, безжалостно выворачивая ее в стороны.

— Я все еще не готов танцевать чечетку.

— Но ты же чувствуешь ногу.

— Конечно, когда ты выламываешь мне большой палец!

— Зато ты чувствуешь. — Лила перестала выворачивать ему ногу и требовательно взглянула ему в лицо, ожидая подтверждения.

— Да, я почувствовал ногу, — признал Адам, но ему не удалось скрыть довольную улыбку.

— И всего за две с половиной недели, — горделиво добавила она. — Ты проделал долгий путь, Адам. Сегодня же позвоню в Гонолулу и закажу параллельные брусья. Очень скоро ты сможешь стоять между ними.

Его улыбка увяла.

— Боюсь, что не смогу этого сделать.

— То же самое ты говорил и об инвалидной коляске, вспомни. Когда ты, наконец, перестанешь спорить со мной?

— А ты? — Он крякнул от боли, когда Лила согнула ему ногу в колене и потом с силой выпрямила.

— Не раньше, чем ты начнешь ходить.

— Если ты будешь и дальше носить эти шорты, я не только что пойду, а побегу. Я тебя догоню, и тогда держись!

— Обещания, обещания!

— Я, кажется, просил тебя одеваться скромнее.

— Мы же на Гавайях, Кавано. Никто не обращает внимания на одежду, или ты об этом не слышал? Теперь ты упрись в мою руку ногой, а я буду оказывать тебе сопротивление. Вот так. Чуть сильнее. Отлично!

— Господи, — выдохнул Адам сквозь стиснутые зубы. Он следовал инструкциям Лилы, пытаясь укрепить мышцу икры. — У тебя спина обгорела, — заметил он, сильнее нажимая на руку Лилы.

— Неужели заметил?

— А как я мог не заметить? Ты мне демонстрируешь свое тело при каждом удобном случае. Думаешь, у тебя длинные ноги? Ничего подобного! Но что это я вдруг? О чем мы говорили?

— О том, почему у меня обгорела спина. Или ноги? Хорошо, Адам, отдохни немного, потом повторишь еще раз. Да ладно, нечего мне строить рожи. Давай еще разочек. — Лила завела этот безобидный разговор, чтобы отвлечь Адама от боли. — Я обгорела, потому что вчера днем заснула возле бассейна.

— Так вот за что тебе платят такой огромный гонорар? Чтобы ты спала возле моего бассейна?

— Разумеется, нет! — И после эффектной паузы Лила добавила:

— Я там еще и купаюсь. — Адам наградил ее мрачным взглядом и нажал ступней на ее ладонь. — Хорошо, Адам, очень хорошо. Еще раз.

— Ты же сказала, что это последний.

— Я солгала.

— Ты бессердечная стерва.

— А ты трусливый сосунок.

Все шло просто замечательно.

— У Элизабет очень красивый высокий подъем, наша учительница не переставая восхищенно ахала по этому поводу. Ее миниатюрную ножку нам все время ставили в пример. Она была совершенной маленькой балериной с совершенными формами. Лиззи всегда доставались сольные партии на концертах. Когда она танцевала, у нашей учительницы на глаза наворачивались слезы. А меня всегда пихали в задний ряд. Я выглядела как гусыня с отвислым задом, решившая танцевать в «Лебедином озере». Когда танцевала я, учительница тоже плакала, правда, по другой причине.

От хохота спина Адама вибрировала под пальцами Лилы. Она делала Кавано массаж. Он расслабился, и девушку это радовало. Ему на самом деле пришлось несладко этим утром, и теперь его мышцы подрагивали от усталости.

— Когда мы перешли в следующий класс, мама отправила нас заниматься бальными танцами. Элизабет порхала по паркету так же легко, как Джинджер Роджерс. А я оказалась на голову выше даже самого высокого мальчика в нашей группе. Дальше — больше. Во время первого же танца я порвала платье. Это была просто катастрофа. Не вышло у меня стать истинной леди, поэтому я превратилась в клоуна. Учительница позвонила маме и предложила вернуть деньги, только бы я больше никогда не появлялась на занятиях. «Подрывной элемент», именно так она дипломатично выразилась.

— Я уверен, что ты почувствовала огромное облегчение, что тебе не нужно туда возвращаться.

Лила нахмурилась, мгновение помолчала, потом ответила серьезно:

— Да нет. Это привело еще к одному провалу.

Адам поднял голову и посмотрел на Лилу:

— Ты хочешь сказать, что не преуспела в бальных танцах?

— И в этом, и еще во многом-многом другом. Элизабет всегда была первой ученицей. Я была второй. Но это второе место казалось мне таким неуютным, что я намеренно стала спускаться ниже. Только чтобы мне хватило баллов перейти в следующий класс. Моя сестра была образцовой ученицей, любимицей всех учителей, поэтому я стала их проклятием. Что бы ни делала Элизабет, я старалась стать ее противоположностью.

— Ты настолько ее не любила?

— Я ее очень любила, восхищалась ею. Просто я очень рано поняла, что мне никогда не стать такой, как она, поэтому я решила стать полной ее противоположностью. Мне казалось, что иначе я просто стану невидимой в ее тени и меня никто никогда не заметит.

— Я серьезно сомневаюсь, что ты когда-нибудь могла остаться незамеченной, — возразил ей Адам уверенно.

— Перевернись. Ладно тебе, избавь меня от стонов. Ты можешь это сделать.