Сандра Браун - Дитя четверга

– От вас я уже получила все, что мне требовалось, мистер Рафт.

В его улыбке не чувствовалось и намека на раскаяние, она скорее была самоуверенной.

– Вовсе нет. Вы еще много от меня получите.

В ней боролись между собой гнев и желание. Хотя она и пыталась проигнорировать его дерзкие слова, ее тело на них отреагировало.

– Я уже устала от ваших вульгарных намеков. Изображая сестру, я вынуждена была их терпеть ради душевного спокойствия Дэвиса. Но сейчас могу говорить от своего имени, поэтому заявляю, что вы ведете себя отвратительно.

– Вы очень эффектны! Ей вдруг захотелось зарыдать, и она поспешила отвернуться.

– Перестаньте насмехаться надо мной. – Она и до этого считала его высокомерным и эгоистичным, но подобной откровенной жестокости от него не ожидала.

– Насмехаться над вами? – Спенсер быстрыми шагами приблизился к ней и положил руки на плечи. Когда он попытался повернуть к себе ее лицо, она вырвалась из его рук.

– Ох и посмеялись вы, наверное, вчера в клинике после того, как я ушла. – Интересно, его пальцы действительно легонько ласкают ее затылок или ей так кажется?

– Не припоминаю никакого хохота. Дэвис и я заполнили несколько пробелов в этой истории. Энн ужаснулась тому, что произошло, и очень сочувствовала вам. Она пыталась даже дозвониться до вас и принести свои извинения.

– Я отключила телефон. – Освободившись наконец от его рук, Эллисон подошла к окну и стала играть со шнуром шторы, не поворачиваясь к Спенсеру лицом. – Мне ни с кем не хотелось разговаривать, даже с Энн.

– У нее грудь такая же, как у вас? Повернувшись, она метнула на него быстрый взгляд. Он что, уже затащил ее в постель и хорошо знает размер груди? Эллисон слышала, как стучало ее сердце.

– Такая же.

Спенсер смотрел на ее грудь, и длилось это бесконечно долго, целую вечность. Затем встретился с ней взглядом:

– И зачем ей это нужно было?

Эллисон показалось, что она тонет в его голубых глазах. Этот взгляд вызывал головокружение, пробуждал жар и томление в теле. Ей так нравились эти роскошные лохматые брови, шершавая кожа, морщинки на его лице. Эллисон до чертиков хотелось прикоснуться к нему пальцами.

Однако она заставила себя выйти из оцепенения и отойти на пару шагов.

Спенсер заговорил первым:

– Энн поддразнивала Дэвиса за то, что он целовал вас. А он был в шоке от того, что обращался с вами как со своей невестой. Боюсь, Дэвис еще долго не сможет смотреть вам в глаза.

Эллисон подошла к одному из лабораторных столов, где находились микроскопы, горелки Бунзена и мензурки. Посмотрела в микроскоп, прекрасно зная о том, что на предметном стекле ничего нет. Уголком глаза она видела, как Спенсер сел на стул рядом с ней. Он поставил ногу на перекладину, и его колено уперлось в бедро Эллисон.

– А что вы делали все это время, когда Энн поддразнивала шокированного Дэвиса?

– Я? Я испытал чувство огромного облегчения по поводу того, что мне не придется приносить в жертву свою дружбу с Дэвисом ради женщины, которая мне нравится.

Она живо повернулась к нему, оказавшись в опасной зоне между его бедрами.

– Что вы сказали? Неужели вы не поняли? Энн любит Дэвиса и собирается за него замуж. Она впервые увидела вас только вчера вечером.

– Я-то понял. По-моему, вы не поняли. – Каким-то образом он умудрился схватить ее за руки и притянуть к себе. Прежде чем Эллисон успела что-то сообразить, она ощутила, что их животы соприкоснулись. – Все эти дни я гоняюсь за вами, Эллисон, а не за вашей сестрой. Я не только не рассердился за розыгрыш и переодевания, а, наоборот, счастлив. Теперь вы и я вольны продолжить то, что мы начали в первый вечер.

Эллисон насколько возможно отвела голову назад и уставилась на него, словно на сумасшедшего.

– Вы не столь умны, как я полагала, мистер Рафт. Неужто до вас не дошло? Взгляните получше. Вы танцевали с Энн. Вы целовали Энн. Вы обнимали Энн, а не меня. – Эллисон развела руками. – А я – вот она.

Он бросил взгляд на конский хвост, на карандаш за ухом, на очки, которые Эллисон надела вместо контактных линз, поскольку от слез и бессонной ночи у нее появилась резь в глазах. Не оставил без внимания и ее халат, старомодную юбку и растоптанные туфли.

– Вы очаровательны. И особенно нравитесь мне, когда мечете громы и молнии, как это было вчера вечером. Вы были изумительно сексапильны! Мне хотелось завалить вас на пол и взять тут же, невзирая на присутствие Дэвиса.

Ошеломленная этими словами, Эллисон вырвалась из его объятий и отодвинулась подальше.

– Вчера вы пришли сюда, пробыли полчаса со мной и не признали во мне ту женщину, которую целовали за день до этого.

– Потому что я не искал вас, Эллисон. – Он встал со стула и приблизился к ней. – Иначе я узнал бы вас сразу.

Эллисон не знала мужчины, который двигался бы так стремительно. Его рот прижался к ее губам, руки крепко обвились вокруг талии раньше, чем она поняла, что происходит. Не теряя времени, он заставил губы приоткрыться, и его язык проник в глубину ее рта. В ответ она тихо застонала.

Эллисон ощутила, как тело ее воспламенилось, словно факел. Он потерся животом об нее, чтобы рассеять все сомнения в том, что испытывает желание именно к ней. И тело мгновенно откликнулось – Эллисон прижалась к крепкому мужскому торсу.

Подавлять растущее желание было непросто, тем не менее она боролась, как могла. Раньше Эллисон никого не подпускала к себе столь близко, создав нечто вроде крепостной стены. Сейчас каждый поцелуй Спенсера пробивал новую брешь в этой стене и, похоже, способен был достигнуть самого сердца, в корне изменив ее жизнь.

Упершись ладонями в его плечо, Эллисон вырвалась из объятий. Она сделала несколько частых вздохов, надеясь, что Спенсер примет их за выражение гнева, а не страсти.

– Вы забываете, что я позволяла вам целовать себя только потому, что вы друг Дэвиса. А сейчас я больше не намерена выносить ваши бесчестные объятия.

– Бесчестные?

– Да, бесчестные. А теперь уходите.

Не знаю, зачем вам понадобилось приходить сюда, но вы здесь нежеланны. И пожалуйста, не пытайтесь больше встречаться со мной.

Не спуская с нее глаз. Спенсер отступил на шаг. Эллисон первая отвела взгляд, в котором он мог прочесть, что она говорит не правду.

– Я вам совсем не нравлюсь?

– Нет! То есть да. Я хочу сказать, что не нравитесь.

– Даже самую малость?

Игривый, поддразнивающий тон вызвал в ней раздражение. Она скрипнула зубами:

– Да.

– Ай-ай, это очень плохо. Любопытство взяло верх, и она настороженно взглянула на него.

– Почему?

– Потому что я пришел, чтобы стать добровольцем.