Наталья Светлова - Квартира, муж и амнезия

А начальника-буку, сухаря-холостяка, тоже придумала? Ведь она очень хорошо помнит, что ни о какой невесте шефа не слышала. И никто женским голосом ему в офис не звонил. Так в какой она реальности, в этой или в другой? Впрочем, какая теперь разница, что в лоб, что по лбу. Забыла не забыла, реальность не реальность. Дано: она замужем, Матвей почти женат. Требуется: как-то со всем этим сжиться.

Рита вошла в Интернет и набрала пароль на своем почтовом ящике. Три новых входящих письма. Два — явный спам, что-то про фирменные шоколадки и доставку железнодорожных билетов, — Рита сразу же отправила в виртуальную мусорную корзину. Третье, от Женьки, раскрыла, ожидая, что оно поможет ей расставить все точки над «i».

«Привет, подруга! Долетела прекрасно, здесь жара несусветная! В джунгли пойдем только завтра, пока мечусь, собирая все необходимое. Видела бы ты, какие у нас рабочие-проводники! Роскошные плечистые, мускулистые негры! Гляжу на эти экземпляры и думаю: может, и вправду пора с мух на мужиков переключаться? В общем, вернусь из этой экспедиции — вплотную займусь личной жизнью! Чего и тебе желаю!

Все, пока, моя дорогая, пиши, как у тебя дела!

Целую. Я».

— Рит, выйдешь? Лев Казимирович уходит, — заглянул в дверь Гриша.

— Да, конечно!

Рита встала от компьютера и вышла в прихожую, где профессор уже застегивал элегантное старомодное пальто с каракулевой отделкой.

— Рад был знакомству, Маргарита Ивановна, несмотря на обстоятельства нашей встречи, — поклонился профессор и поцеловал Ритину руку, которую она вообще-то подала для пожатия.

— Спасибо, до свидания, — смутилась Рита, освобождая руку, и спросила Гришу, который тоже уже обулся и накидывал свою коричневую дубленку: — Ты тоже уходишь?

— Я провожу Льва Казимировича. На лифте подвезу. И за сигаретами сбегаю.

Гриша открыл дверь, пропуская вперед профессора, и вышел следом.

— Рит, закрой за нами, неохота ключом ковыряться.

— Здрасте! — вышел к ним на лестничную клетку Тамарочкин Толик. — А мне Томка сказала, что к Ритке профессор пришел, специалист по сдвигам в голове. Профессор, а я к вам! У меня голова болит — жуть просто! И такие сдвиги — сам иной раз не помню, что творю! Может, посмотрите, а?!

— Ну, вообще-то это не очень удобно…

— Я заплачу, вы не думайте! Томка сказала, какой у вас тариф, вот, у меня есть! — протянул Толик профессору какую-то долларовую купюру.

— Ну что вы, голубчик, сразу деньги вручаете, — переместился профессор, скрыв от Риты Толика. Рука его шевельнулась, будто пряча что-то в карман. — Вас же сначала посмотреть надо. Куда можно пройти?

— Сюда, напротив мы живем, — сказал Толик. И процессия, которую замыкал Гриша — а он-то что у Тамарочки забыл? — двинулась в пятую квартиру.

Рита закрыла дверь и вернулась к компьютеру. Посидела, еще раз перечитывая Женькино письмо. Никаких точек, никаких «i». Хотя, когда раскрывала ящик, что-то ее царапнуло. Что? Рита вернулась к раскладке папок. В папке «Женька», куда она складывала все подружкины послания, было пусто. Рита проверила, не веря глазам: два письма она только что отправила в корзину, во входящей почте осталось последнее письмо, Женькино. А остальные письма где? Те, что она хранила и перечитывала иногда, заряжаясь от подруги весельем, оптимизмом и бесшабашной уверенностью, что мир — у ее ног? Остались письма, что ли, в прошлой реальности?

Рита вздохнула, мысленно пополнив список неприятных открытий, и быстро застучала пальцами по клавиатуре, будто скорость, с которой она напишет ответ, укрепит ее связь с Женькой, вдруг показавшуюся эфемерной.

«Женька, Женечка, ты не представляешь, как я рада твоему письму. Если бы ты знала, что тут со мной творится. Жень, мы с тобой столько лет знакомы, поэтому не считай меня сумасшедшей, ладно? Ты просто ответь на, мой вопрос. Скажи, я замужем? Ты помнишь, что у меня есть муж Гриша? Я почему-то совсем не помню. Со мной вчера в поезде произошел странный случай: я, которая просыпается от каждого шороха, заснула так, что проводница меня еле растолкала. Приехала домой, и меня встретил муж. Действительно муж — есть свидетельство о браке, мое обручальное кольцо, свадебные фотографии. Вот только воспоминаний у меня об этом нет. Вообще. Профессор-психиатр говорит, что я вытеснила эти воспоминания из-за какого-то шока. Жень, может, я тебе перед поездкой в Прагу рассказывала, от чего у меня случился шок? Знаешь, мне иногда кажется, что я попала в какую-то другую реальность. В ней все почти так, как в прежней, только у меня появился муж. А у моего босса — невеста. И он, кстати, не такой уж и сухарь. В общем, от всего этого у меня голова кругом и полная потеря ориентиров. Вся надежда на тебя, Женька. Скажи, я действительно замужем? Хотя бы ты про это помнишь?

Ответь побыстрее! Я».

Рита нажала на квадратик «Отправить», несколько секунд смотрела на подтверждение, что письмо «улетело». С кашей, которая у нее в голове, нужно что-то делать. Хорошо бы Женька скоро ответила, но если она уже в джунглях, неизвестно, когда доберется до Интернета. А кого-то еще, кто знал бы ее в прошлом, рядом нет. А кто знает о ее прошлом, кроме Женьки? Рязанский Гриша, с которым у нее был двухмесячный роман? Мария Сергеевна, медсестра, которая помогала ухаживать за мамой? Позвонить им, что ли? Гришин телефон она все еще помнила, а телефон Марии Сергеевны где-то был у нее записан…

Рита поднялась из-за стола и пошла в прихожую за своей сумочкой — в ней записная книжка. Сумка валялась там, куда она ее бросила, — на тумбе у вешалки. Рядом весело голубела папочка с договорами. «Матвей не взял, оставил! Неудивительно, эта его сумасшедшая девица так орала — имя свое забудешь, не только документы. Надо позвонить», — подумала Рита. Позвонить. Сначала — Марии Сергеевне. Рита закопалась в сумочке, отыскивая записную книжку. Ну что за сумка у нее, елки-палки. Не сумка — черная дыра. Ничего сразу не найдешь! Рита села на пол и вытрясла перед собой сумкино содержимое. Начатый блок жевательной резинки. Связка ключей от дома. Кошелек. Два патрончика губной помады — один почти съеденный, второй новый совсем, в Праге купила. Зеркальце с крышечкой. Упаковка бумажных платков. «Аварийная» гигиеническая прокладка. Черный косметический карандаш. Блестящая металлическая визитница. Россыпь визиток, которые в визитницу не поместились. Две ручки — дешевая пластмассовая, привет с выставки, и солидная металлическая, в тон визитнице. Две конфетки-«барбариски». Серебристый мобильник. Три чешские монетки. Записной книжки, маленькой, с палехским пастушком на черной лакированной обложке, среди этого добра не было. Потеряла?