Джастин Харлоу - Муки ревности

— Ты серьезно? — Она застыла, глядя, как Зан открывает шампанское.

— За свою жизнь я еще никогда не был так серьезен, — сказал он, передавая ей бокал. — Тебе здесь не место, Шаннон. Ты это знаешь, и я знаю. Значит, ты уедешь со мной. Давай выпьем за это, — прошептал Зан, наклоняясь, чтобы ее поцеловать.

Шаннон не понадобилось время для раздумий.

— Да, я поеду! — радостно закричала она. Зан имел все возможности, чтобы превратить ее мечты в реальность.

Они долго говорили о том, что будут делать в Сиднее, и наконец заснули, тесно обнявшись. Куртка Зана служила им одеялом.

Рано утром Шаннон проснулась, дрожа от холода, и выглянула наружу. В бледном свете зари луна была едва заметна. В панике Шаннон вскочила и принялась отряхивать сено со своего платья. Затем бросила последний взгляд на спящего Зана и, встав на колени, поцеловала его. Покидая конюшню, Шаннон молила Бога о том, чтобы пробраться домой незамеченной. Увидев, что шторы в спальне отца задвинуты, она вздохнула с облегчением. Шаннон решила, что он уже спит глубоким пьяным сном. Проскользнув в дверь, она на цыпочках направилась в свою спальню, держа туфли в руке. Увидев, как Брендан с бешенством глядит на нее из кухни, Шаннон оторопела.

— Где ты была? — Он, покачиваясь, направился к дочери. Шаннон не могла вымолвить ни слова. — Я знаю, где ты была! — заревел Брендан.

— Папа, если позволишь, я все объясню.

— Маленькая сучка! Ты такая же потаскуха, как и твоя мать. Ты и твоя дрянная сестра. Полюбуйся на себя — Иезавель во всей красе! Ты обманом заставила меня купить это платье, чтобы в нем предлагать себя, как дешевая проститутка.

— Папа, пожалуйста! — Увидев, что он расстегивает ремень, Шаннон отпрянула. — Мы выпили, и все, а потом так устали, что заснули.

— Что за чепуха! — фыркнул Брендан. — Ты такая же, как твоя мать. Она ублажала всякого, а теперь и ты тоже… — Ярость овладела Бренданом, и его голос прервался. Подняв руку, он нанес удар. Ремень скользнул по столу.

— Папа, не надо! Пожалуйста, не надо! — закричала Шаннон, в ужасе широко раскрыв глаза.

Он в гневе наступал на нее, нанося ремнем удары по голым рукам.

— Ты была моей родной девочкой. Я любил тебя — как любил твою мать. На тебе проклятие, Шаннон. Ты обычная проститутка! — закричал Брендан, когда она попыталась сбежать. — Я изобью тебя до полусмерти, а потом буду держать взаперти до тех пор, пока этот подонок-лорд не уберется из Кунварры. Ты меня слышишь?

Шаннон корчилась от боли, чувствуя, как его ремень терзает ее плоть. Распростершись на полу, она закрыла лицо руками и старалась не стонать. Ей было некому помочь, и она крепилась из последних сил, не желая показывать своих слез.

Когда наконец Брендан остановился, в его глазах все еще бушевала злоба. Боясь, что он убьет ее, Шаннон сжалась в комок и со страхом ждала продолжения.

— Иди в свою комнату, — сказал Брендан, грубо толкнув ее.

На мгновение их глаза встретились — глаза Шаннон, полные страдания и недоверия, и глаза Брендана, сверкающие от жажды убийства. Шаннон с изумлением ощутила, как ее будто пронизывает отцовская любовь — болезненная, пагубная, отчаянная. Это чувство вызывало жалость и отвращение, ужас и благоговение и было столь мучительным, что Шаннон поспешила прочь.

Проскользнув в темную спальню, Шаннон захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней, пытаясь прийти в себя. Сквозь слезы она увидела Керри, съежившуюся на кровати, как испуганный котенок. На лице младшей сестры больше не было победного выражения, и, когда Шаннон с рыданиями упала на кровать, Керри поспешила ее утешить. Они плакали в объятиях друг друга до тех пор, пока хватало слез. Наконец убитая горем Шаннон обессиленно замолкла. Наклонившись над ней, Керри, как в детстве, сочувственно гладила сестру по голове.

— Все хорошо, все хорошо, — шептала она. — К вечеру он все забудет.

Сколько Керри себя помнила, гнев Брендана всегда обходил стороной Шаннон, и это всегда порождало между ними отчуждение. Но теперь, когда все так неожиданно изменилось, она не видела смысла торжествовать.

Когда Шаннон успокоилась и первые лучи солнца озарили комнату, в ее памяти не осталось места воспоминаниям о том невыразимом счастье, которое она испытывала, лежа в объятиях Зана. Последние события вытеснили все.

— Но за что? Почему он это сделал? — прошептала Керри.

Шаннон поведала Керри ту же историю, что и Брендану, — о том, как они уснули в конюшне.

При мысли о том, как Шаннон и Зан вместе лежали на сене, Керри охватила ревность, которую она тут же попыталась подавить.

— Керри, — начала Шаннон. — Я решила бежать — сегодня, сейчас. В Сидней. Я больше не могу оставаться здесь ни минуты.

— Я поеду с тобой, — закричала Керри, увидев, как Шаннон достает из шкафа свой чемодан.

— Нет, Керри. Тебе нельзя, — мягко сказала Шаннон. Она обняла убитую горем сестру за плечи. — Ты должна на некоторое время остаться здесь. Я знаю — мы всегда собирались уехать вместе, но дай мне сначала найти работу, жилье… Ну пожалуйста! — взмолилась она, видя обиду в глазах Керри. Бледное, расстроенное лицо девочки глубоко тронуло Шаннон.

— Но я тоже могу устроиться на работу. Я вполне могу сойти за шестнадцатилетнюю. Вчера вечером Дэн Роупер думал, что мне восемнадцать, — возбужденно сказала Керри. — В любом случае я не хочу заканчивать школу.

— Я не знаю, где я буду, что буду делать. Даже не знаю, хватит ли у меня денег, чтобы одной добраться в Сидней, не говоря уже о нас двоих.

— Ты обещаешь, что вызовешь меня, как только сможешь? — с сомнением спросила Керри.

— Да, обещаю. Мы подыщем небольшую уютную квартиру, купим мебель. Будет так, как мы всегда мечтали. — Шаннон принялась открывать ящики и бросать одежду в чемодан.

— Так ты не забудешь обо мне, когда приедешь туда? Пожалуйста, Шаннон! — в отчаянии заплакала Керри. — Ты ведь знаешь, каково здесь.

— Послушай, я понимаю, каково здесь. Если отец будет обижать тебя, иди к Мэтти. Она тебя защитит, и Боб тоже. Обещай, что пойдешь к ним. Тогда я не буду так беспокоиться.

Шаннон уже успела переодеться в тонкое хлопчатобумажное платье, скрывавшее синевато-багровые следы от побоев. Взяв коробку, в которой хранила деньги, она достала драгоценные доллары, на которые нужно жить до тех пор, пока она не найдет работу.

Керри беспомощно смотрела на сестру, которая вот-вот, положившись на судьбу, должна была исчезнуть за горизонтом, раствориться в неизвестности. Исполненная решимости, Шаннон с чемоданом в руках подошла к двери. Ее храбрость, однако, была слабой защитой в загадочном мире за пределами Кунварры, который, по представлениям Керри, кончался в Уишбоне.