Клеймо бандита - Любовь Попова

заполняет. До упора, до слез и густых слюней, которые Абрамов по лицу моему размазывает. С любовью… В жопу такую любовь. Такие, как он, не способны, он прав. И теперь я ясно это вижу. Он даже себе меня не забрал. Так, научит кой чему и по рукам пустит. И в следующий раз уже не остановит свору собак, которая хочет меня на части порвать. А значит расслабляться нельзя. Не на мгновение нельзя даже подумать, что этот человек может стать нормальным. Этот человек-зло, а со злом нужно бороться. Правда, когда тебя прижимают к кровати центнером и пихают в рот член, это довольно сложно, но я никогда добровольно не лягу с ним в постель, никогда не буду учиться, всегда буду пытаться сбежать и не буду обращать внимание на тянущую боль между ног, когда движения члена становятся почти нежными, а передышки становятся все чаще. Но это его ошибка, особенно то, с каким триумфом он смотрит мне глаза.

— Так и знал, шлюшка, что ты мой член любишь сосать.

Стоит ему с силой пихнуть член в рот, как я с таким же триумфом смыкаю челюсти и начинаю усиленно давить.

— А-а! — раздаётся вопль, а в следующую секунду в волосах такая боль начинается, словно он пытается скальп снять. Но волосы отрастут, а вот член ему новый никто не пришьет. Но Абрамов конечно сильнее, потому что стоит ему дернуться, как я от крика рот раскрываю и отпускаю на волю мерзкий отросток. Абрамов вскакивает с кровати и смотрит на свою игрушку. А там кровь, и во рту у меня привкус металла. Никогда еще боль другого человека не приносила мне такое облегчение.

— Ты, сука, что делаешь то? — орет он и из джинсов пистолет достает. Я моментально скатываюсь с Олимпа, где чувствую себя победительницей, в самую темную норку, где хочу превратиться в мышку. — Дуло прислоняется к виску, а рука сжимает горло.

Умирать не хочу, но в его глазах такое безумие, что кажется я живу последние секунды. И пусть. Так даже легче.

— Ебаная шлюха! Ещё и тупая. Нормальную жизнь тебе предлагаю, а ты мне член удумала откусить? Извиняйся, сука, если жить хочешь, извиняйся!

— Убей меня. Лучше убей, потому что я ни о чем не жалею. И если ты еще раз член мне в рот запихнешь, я его откушу. Богом клянусь, откушу.

— Откусишь, — дергает он меня сильнее, почти жизни лишает. — Только вот я не сдохну, а тебя отправлю в турецкий притон, где тебя на наркоту подсадят и сделают такой ласковой и нежной, что ты будешь сосать сотни членов абсолютно добровольно. За дозу. Хочешь, тварь, такой жизни. А для сестры хочешь?

— Моя жизнь уже ад. Потому что ты сам— дьявол.

— Не извинишься?

— Ни за что…

Он с размазху дает мне пощечину, отчего я отлетаю на подушки и бьюсь головой о деревянный подголовник. На затылке звенит, и я погружаюсь в серую темень, замечая только, что Абрамов уходит и оставляет меня одну. –

Просыпаться очень тяжело. Свет в глаза, голова болит, но тело словно в теплом коконе. На таком мягком матрасе, что впору расслабиться и улыбнуться. Но стоит вспомнить все обстоятельства, как губы поджимаются, а в глазах скапливаются слезы.

Я слышу голоса, сначала приглушенные, они становятся все громче. Один голос Абрамова, а второй мне незнаком.

— Она долго еще будет тюленем валяться?

— Ну что ты дергаешься, Захар. Все равно спать с ней ты не можешь, — неужели у меня получилось лишить Абрамова мужской силы. — Некоторое время.

— Я найду чем заняться, ты насчет Сони скажи.

— Я ей капельницу поставил, потому что девочка совсем без сил. Тебе кормить ее надо, а не сексом заниматься.

— Давай я сам решать буду, док.

— Да понятно, что сам. Просто ты пойми, что как бы ты не относился к живому товару, они все равно люди. Своих девушек в клубе ты хорошо кормишь. А эта чем не угодила.

— Пиздит дохуя. Я понял, буду кормить. Что еще?

— Витаминов выписал. Пусть пьет, как очнётся.

— Список пацанам отдай, все купят.

— Я тебе дубликат по телефону перешлю, проверь, а то эти остолопы еще спутают чего.

— Проверю, — цедит он сквозь зубы. — Когда она в себя придет?

— Ну, как бы мне не хотелось этого признавать, София слушет нас уже некоторое время. Правда, Сонечка?

Скотина. Такая же, как и Абрамов. И как он догадался.

— Соня, глаза открой, — дергает меня за ногу Абрамов, за что второй по плечу получает.

— Да, у вас я смотрю высокие отношения. Соня, я Петр Сергеевич. Если что понадобится скажите Захару, он меня вызовет.

— Веревка и мыло.

— Чувство юмора-это хорошо.

— Док, свали уже, а?

— Понял, понял, оставляю вас. Соня, берегите себя.

— Сказал он, запихивая меня в клетку со змеей.

Док вздыхает и качает головой. Покидает комнату, и мы с Захаром остаёмся одни. Воздух свежий из-за открытого окна становится тяжелее, наваливается на плечи, не даёт пошевелиться. На Абрамова смотреть не хочется, и я поворачиваю голову и наблюдаю, как над домами ветер разносит капли дождя. Красота. Только вот компания отвратительная.

— На меня смотри.

— Пошел ты.

— Знаешь, мне даже нравится твоя дерзость. Это, пожалуй, интересно, но все имеет пределы.

— Серьёзно? — приходится голову повернуть. — Ты чуть не убил меня. О каких пределах речь.

— Ты мне чуть хуй не откусила, я что «спасибо» должен был сказать?

— Ты-насильник и не заслуживаешь иметь член.

Внезапно одеяло отлетает в сторону, а на мои ноги ложатся тяжелые ладони.

— Что ты… — они скользят все выше, достигают коленей и начинают медленно водить круги. Я хочу скинуть их с себя и то наваждение, в которое они меня словно в гипноз погружают, но оказывается, что обе руки у меня прикованы, а я даже не поняла. Боялся, что сбегу? Без сознания? — Что ты делаешь, тебе же сказали, что нельзя.

— Повтори ту часть, про то что я-насильник, Соня, — руки все выше, они уже гладят бедра, а я со стыдом чувствую, как мурашки сначала по телу всему растекаются, а затем в одном месте концентрируются. И если он до него дойдёт, то будет еще больше издеваться. Я снова вошла в транс, постаралась вспомнить все плохое, всю боль, что принес мне этот отвратительный человек. — Повтори, сука! А потом расскажи, почему от твоей пизды волосатой пахнет так, словно ты, сука, очень хочешь туда мой член,

Сжать бедра не получается, потому что он буквально силой раздвигает их в сторону, ведет пальцами по