Клеймо бандита - Любовь Попова
Курсовая?
Я ей суке устрою курсовую.
Мальчикам бутеры носит, кофе. А я ей телефон, кормежку, жизнь нормальную предлагаю!
— Абрам, ты на связи? Что мне с ней делать то?
— Лапши навешай, что заведешь уголовку, а парням своим скажи, что с меня отдых в загородном доме с лучшими шлюхами, если кое — что сделают.
— О, это мы любим. Что сделать надо?
— Слушай, — отмахиваюсь от шлюх, Риты и на выход спешу, киваю Славе, который меня возит, если бухой, и еду в отделение.
Пора показать одной смелой девочке, что в этом городе для нее может существовать только одна справедливость.
На моем члене.
Глава 15
Меня довезли до нужного отделения за считанные минуты. Я вошел внутрь, прекрасно зная, что каждого из этих малохольных могу вертеть на своем хую. Это раньше я был шпаной и бегал от людей в форме. Теперь эти люди бегают за мной.
Это ли не успех.
— Там? — киваю на проход, откуда мелодичный смех доносится. Это еще больше злит. Со мной она, блядь, не смеется. Со мной она только ноет и кричит «не надо».
Посмотрим, как она запоет, когда эти бравые ребята по кругу ее пустят. Прямо за решеткой.
Что тогда от нее останется? Прогнется ее стержень, которым она так гордится.
Я буду единственным, кто будет готов принять истраханную пизду. Единственным, кто еще на нее согласиться посмотреть.
— Что делать? — спрашивает парень. Сопля еще. Но правила уже знает.
— Покажите девочке, что такое настоящее изнасилование. Но сначала одежду на ней срежьте и заставьте танцевать.
Парень морщится. Соня понравилась? Пиздюк. Завтра же пойдет отсюда с голым задом. Лейтенант хуев.
Нравится ему Соня.
А она, смотрю, всем нравится. Пока не строит из себя милую простушку. Но я вижу ее другой. Сексуальной, развратной, в черном белье с подвязками, которая манит к себе, раздвигая ноги в приглашающем жесте. Я бы на пилон ее отдал. Прямо дико хочу посмотреть, как она будет задом крутить.
— Вопросы?
— Нет. Ей вроде как не привыкать же, — он задает фактически прямой вопрос о том, правду ли она говорила, а я отвечаю прямым взглядом, не собираясь увиливать.
— Не привыкать.
Я остаюсь в проеме, смотря чуть сбоку на тонкий профиль, на корзинку в ее худых, бледных руках. Невольно пялюсь на свои, остро ощущая дискомфорт.
Она такая вся чистенькая, такая беленькая, словно стеклянная статуэтка, на которую не ложиться грязь, которой я хочу ее замарать.
Лейтенант подходит к своим коллегам. Инфа перекидывается ко всем. И я почти вижу, как атмосфера непринужденности рушится на глазах, моментально превращаясь в зыбучие пески. Вижу, как красная шапочка забрела не туда.
— А знаешь, что, — заговорил один из них. Высокий. Чуть смуглый. — Мы не можем принять твоего заявления, пока не осмотрим тебя.
Рот Сони открывается, челюсть почти падает до пола.
— Тогда нужен врач.
— А я почти врач, — смеется другой, в его глазах голодный блеск, а в голове Соня уже распятая на все пять членов. — Курсы медика проходил. Раздевайся.
— Нет, вы же шутите, — в глазах ужас, и я буквально питаюсь им, потому что он относится не ко мне. Думала пришла к бравым защитникам, а оказалась в стае гиен.
— Ты нас за клоунов принимаешь? — лейтенант бьет по ее корзинке и оттуда очень символично сыпятся наливные яблочки. Она пытается их собрать, роняя слезы, но один из парней пихает ее пахом в зад, имитируя секс. Лейтентант дергает ее за руку, роняя на пол и тащит в камеру. Она орет, сопротивляется, а я не могу понять, что чувствую. Должен возбуждаться же, мне всегда нравилось смотреть порно не для всех. Но в голове только одно. Это же Соня. И сейчас ее увидят все. Они увидят идеальные сиськи, они будут лапать то, что принадлежит только мне.
— Раздевайся! Нужно осмотреть, как тебя насиловали…
— А может еще и попробовать повторить, — парни уже внутри камеры, смещают ее к стене, начинают дергать за одежду и волосы.
— Достаточно, — не выдерживаю я и вхожу в помещение, в котором и камера, и стол, за котором сидели парни. Но они не готовы отдавать добычу просто так. Слишком вошли во вкус.
— Захар Александрович, вы ведь сами сказали, что нужно сделать, — взгляд Сони, буквально на секунду полыхнувший надеждой, превращается в два ледяных озера. — Теперь заднюю даете.
— Мое слово. Хочу даю, хочу забираю. Отошли от нее.
— Зачем же? — вдруг подает она хриплый голос. — Ты же мечтал меня в бордель отправить.
Эта идиотка сама раздевается, снимает дурацкую блузку.
— Ну вот, жесткий секс я уже пробовала, остался групповой.
— Рот закрой….
— А что ты мне сделаешь?! — орет она, стягивая и штаны и смеясь как безумная. — Изнасилуешь? Убьешь?! В бордель отдашь?
Один из парней лапы свои к ней тянет, а я уже рядом с камерой, открываю ее и за шкирку его хватаю. Но остальные не готовы отдавать Соню.
Она уже разделась и у них достаточно простора для воображения. Сворачиваю руку одному, как на меня другой нападает.
Лейтенант словно с цепи сорвался, налетает на меня, как ошалелый заяц на волка. Но я легко вспоминаю своё тюремное прошлое, когда для глобальной стычки было достаточно одного случайного толчка. Приходилось просто драться, чтобы выжить. И сейчас я дрался так же. Сбрасывая с себя одного за другим.
Завтра же все они отправятся в Сибирь. Или в тюрьму. Сами пусть выбирают. Но видеть их в этом городе я больше не хочу.
Через две минуты я уже выкинул всех до единого из камеры, убедился, что они в отключке и снова вернулся к Соне. Туда, где она все еще стояла, прижавшись к стене.
Стираю с губ кровь. Кто — то все-таки зацепил.
Поднимаю взгляд и сталкиваюсь в огромными пешками Сони. В ее глазах плещется такой силы безумное возбуждение, что меня самого качает. Но секунда проходит и словно не было ничего. Она поджимает губы, смаргивая наваждение.
Поздно.
Я уже все видел.
Я уже все знаю.
Понравилось. Грязная драка за ее пизду понравилась. И достанется она мне.
— Себе заберу.
— Что? — она моргает, сипло хрипит. Руки в кулаки сжимает.
— На твой вопрос отвечаю.
— Уходи, Захар, я видеть тебя не могу! Как после всего ты вообще можешь предлагать мне такое? Я не думаю, просто делаю шаг и рукой шею тонкую сжимаю. Не сильно, но воздух
