Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова
Мне, боевому генералу, вообще странно. Как можно украсть у солдата? У того, кто тебе подчиняется, у самого уязвимого, у того, кто будет на поле боя задницу твою прикрывать?
Реально, сие мне неведомо.
Загадка.
Но многие идут в армию и стараются попасть на хлебные места именно для того, чтобы хоть раз справить нужду на бриллиантовом стульчаке, хоть он и царапает.
Конечно, не всё и не везде так печально.
Во власть стали приходить боевые генералы.
Их слушают те, кто стоят высоко.
С ними считаются.
Боевые генералы в основном все порох сами нюхали. Знают цену своей шкуре.
И не продадут ее задешево.
Да и задорого.
Просто не продадут.
Когда мне предложили в этот округ поехать, принять командование, сразу сказали – жди, Халк, прилетит. Будь готов.
Место уж больно хлебное.
Земли тут выделены под нужды военных лакомые.
Криминальные структуры давно на них зарятся, лапу положили.
Хотят построить коттеджный поселок у воды.
Да и вообще, нюансов много.
Но я был готов ко всему.
Ну, еще и на самом верху мне оказали высокое доверие, поэтому нельзя уронить себя.
Думаю об этом, сжимая руку моей Лиды. Мы решили сесть вместе назад, ее сын впереди.
Водитель тормозит у подъезда.
– Провожу?
– Оставайся, куда ты поедешь? Водителя отпусти, ему ночь-полночь туда-сюда кататься.
– Лида…
– Оставайтесь, товарищ генерал, я не против, – влезает Женя.
Усмехаюсь. Ну, что ж… Он ведь реально в этой квартире тоже хозяин, поэтому может решать, так что…
– Харитон Антонович, там у вас саквояж в багажнике, я подам, там всё… командировочное и паек.
– Спасибо.
Ишь, водитель мой, значит, обо мне позаботился.
Командировочное – это так называем мы смену белья, носки, бритвенные принадлежности, в общем, всё то, что может нормальному мужику пригодиться для того, чтобы ночевать вне дома. Еще майка и легкие домашние штаны. Ну и тапочки – куда без них?
А паек – подозреваю, что он мне запихнул банку икры, шпроты мои любимые и еще балык армейский – есть у нас такой, новая вакуумная упаковка, вкусно – ум отъешь.
Лида шепотом спрашивает уже в коридоре квартиры, когда Женя, сбросив кроссовки, идет в комнату.
– Командировочное, значит?
– Ну, мало ли…
– И часто вы, товарищ генерал, по таким командировочкам? – она усмехается, но так, по-доброму.
– А если скажу, что первый раз?
– Не поверю. Про тебя, Харитон, такое рассказывают. Секс-символ нации прям.
– Ага, без ноги.
– Ой, да кому твои ноги нужны? У мужчины же не ноги важно, а то, что между?
– Ой, Лида, Лида… Хулиганка вы у меня, товарищ майор медицинской службы.
– Ты голодный? Чай будешь?
– Насчет голодный – даже не знаю, как тебе сказать…
– Да так и скажи.
– До тебя голодный, и сильно.
– Так мы же только…
– Один раз?
– Разве был один?
– Ох, Лида, Лида…
– Ну, просто…
– Так времени уже сколько прошло? Или…
Я смотрю в сторону гостиной, куда ушел ее сын.
– При ребенке неудобно? Ты сразу скажи, я же всё понимаю.
– Он тоже понимает. Я надеюсь.
Женя как по заказу появляется.
– Мам, чайник поставлю? Вы же не сразу спать? Ой… ну, в смысле…
– Ставь, сынок, попьем чаю, перекусим.
– Да, перекусить у меня точно есть чем.
Беру саквояж, прохожу на кухню, открываю, достаю паек, вижу краем глаза, как смеется Лида.
– Что?
– Да вспомнила из “Москва слезам не верит”, выкладывайте, Харитон, выкладывайте.
Смеемся вместе.
– Вот тем персонажем я как раз быть не хотел бы.
– А кем бы хотел? Рудольфом? Или Родионом? Или хоккеистом?
– Хоккеист хороший был, жалко, спился. А мне… мне по душе рабочий парень Гоша.
– Но ты же не рабочий?
– Но руки у меня золотые, я уже заметил, что тебе надо ручку на двери починить, да и шкафчик вот.
Вижу, как Лида немного краснеет.
– Женя мне помогает обычно, всё делает, вот упустил.
– Ничего, теперь мы с ним вместе будем помогать, а вообще…
– Что?
– У меня же тут служебная квартира большая, в хорошем месте, так что… Переезжайте ко мне?
Говорю это совершенно серьезно. Если кто-то думает, что я спешу – снова и снова готов повторить – я опаздываю. Я в этой стороне своей жизни безнадежно опаздываю.
Лида смотрит на меня, потом подходит и обнимает, неожиданно, крепко.
И молчит, но я чувствую, как трясутся ее плечи…
Глава 21
Лидия
Пьем чай. Болтаем обо всем сразу. Харитон спрашивает у Жени, на кого тот собирается учиться, сын начинает рассказывать про клиническую психотерапию, как, что, зачем, почему. Он действительно сам очень много читает, изучает по этой теме.
– Сейчас очень востребованная профессия.
– Да, кстати, и в армии тоже, – замечает генерал.
– Ну, да… я… я хотел бы, наверное, работать и с военными. Если возьмут, конечно. Ну, я же в обычный институт собираюсь поступать, не в военный.
– И обычных тоже берут, переучивают. Ну и потом, ты можешь окончить магистратуру, или как это называется у медиков?
– Клиническая психология не совсем медицинская специальность, там не только медвузы, есть четыре года бакалавриата и два магистратуры, или пять с половиной лет – специалитет. Я еще не выбрал окончательно.
– Время еще есть. Я могу узнать, если ты планируешь дальше реально работать с травмированными военными.
– Я бы поработал, – Женька говорит это серьезно.
Он знает, через что я прошла. Не всё, конечно. Даже не половину. Но догадывается.
И он на самом деле, конечно, прекрасно понимает, что я пошла на это ради него. Правда, я сразу попросила его не делать из этого какой-то культ. Мне не нужна его благодарность до гроба.
Я сделала то, что, наверное, сделала бы любая настоящая мать для любимого ребенка.
Я хотела, чтобы он жил, чтобы был здоров.
Только поэтому я решилась на этот шаг.
Женя тоже задает Харитону вопросы. Про то, где он учился, как решил стать военным. Как получил звание генерала, где служил, где воевал.
На этот моменте он замолкает.
Потом усмехается и рассказывает, как в самый первый раз отправился по контракту в африканскую страну.
– В общем, приехали, разместились, встретили нас не сказать, что очень дружелюбно, и надо было как-то к себе расположить. А у меня в отряде был парень, он учился на актерском, но что-то там у него не сложилось, или сложилось, но он решил отслужить – не помню. В общем, оказался тоже среди контрактников, такой Вася Велес. И вот этот Велес имел один талант. Он мог запоминать текст на любом языке, причем
