Твое сердце – лед - Аманда Вин

мою спину. Царапает до боли. Но я не буду жаловаться: понимаю, что ей сейчас гораздо неприятнее, чем мне.

Когда захожу в неё до упора, я останавливаюсь, чтобы она привыкла. Убираю волосы с ее лица, глажу ее грудь. Говорю ей:

– Ты лучше всех, моя чемпионка…

Начинаю двигаться.

Сдерживаться очень трудно.

Такая узкая и теплая. Черт, черт, черт. Только бы не сорваться и не кончить прямо в неё. Сейчас жалею, что не надел презерватив… Подумал, что с девственницей можно. Она меня точно ничем не заразит, я тоже чистый…

Но лучше бы на мне был гондон. Так кайфово в ней, что у меня первый раз в жизни проблемы с самоконтролем. Как будто это я девственник.

Катя начинает тяжело дышать. Я целую ее грудь. Как могу, пытаюсь сконцентрироваться на ее ощущениях.

Это ее первый раз, а я как придурок – готов кончить за минуту.

Двигаюсь. Чувствую, она постепенно расслабляется. Просовываю руку между нами, трогаю ее клитор. Жду ее оргазма, просто стискивая зубы.

И когда она начинает протяжно стонать, выдыхаю, достаю изнывающий член… и выплёскиваю сперму на ее живот.

Кайф неимоверный, несмотря на то, что сам работаю рукой…

Когда кровь немного возвращается в мой мозг, достаю салфетку из тумбочки, вытираю каплю крови рядом с ее половыми губами, затем ее живот…

Ложусь рядом, обнимаю, прижимаю к себе.

Усмехаюсь. Пацаны не наврали насчёт девственниц! А может, это мне такая досталась…

– Как тебе твой первый раз? – спрашиваю я.

– Я тебя люблю, – отвечает Катя и, почти сразу закрыв глаза, засыпает у меня на плече.

Глава 24

Катя

Скоро выходить на лед. Бросаю на себя последний взгляд в зеркало. Яркий макияж, костюм весь переливается, похожа на звезду, упавшую с неба.

Уверена на все сто процентов: сегодня я стану чемпионкой и получу то, к чему шла всю свою жизнь.

Никакого страха, лишней паники. Только полная убеждённость: я все могу, сегодня я лучше всех.

Улыбаюсь своему отражению и выхожу из раздевалки. Иду по длинному коридору. Ещё никогда ни перед одними соревнованиями у меня не было такого боевого настроя. Я всегда тряслась даже перед финальными тренировками. А сейчас я в Санкт-Петербурге, на чемпионате по фигурному катанию, сегодня произвольная программа, самый важный день соревнований, а у меня такое удивительное спокойствие! Подумать только…

Ухмыляюсь. Не узнаю себя прежнюю. Я всегда раньше готовилась к поражению… Делала все возможное для победы, но морально была готова проиграть. Так ведь легче – не будешь потом расстраиваться.

Но сегодня все по-другому. В голове все ещё слышен голос Максима: «Ты лучше всех, моя чемпионка!» Мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю прошедшую ночь… Я нарушила спортивный режим, и вообще, наверное, сошла с ума. Но странно, внутри только прилив сил, как будто наши отношения с Максом – недостающая деталь, которой раньше не хватало, чтобы дотянуться до звёзд.

Когда я утром проснулась, он ещё спал, я поцеловала его в плечо, тихо оделась и ушла к себе… Даже это простое воспоминание все внутри у меня будоражит. Я нисколько не жалею о произошедшем. Я все сделала правильно.

Подхожу к тренеру, слушаю последние рекомендации. На трибунах полно народу…

Я знаю, что Макс здесь, смотрит, но даже не пытаюсь искать его глазами. Знания, что он будет смотреть, уже достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее.

Волшебное все-таки чувство – любовь. Раньше я была уверена, что для счастья мне нужно стать олимпийской чемпионкой, вот тогда да, буду счастливой… А сейчас, сейчас я в этом уже не уверена. Мне кажется, я уже счастлива. А медаль, которую получу (когда-нибудь), лишь приложение к счастью, но не замена.

Раньше я не могла поверить, что со мной может такое случиться – влюбиться… В восемнадцать! На пике своей формы и карьеры. В жизни спортсменки, которая мечтает об олимпийском золоте, нет места любви. Ведь некогда – тренировки, режим. А парни отвлекают…

Я вспоминаю, как Макс вчера пошутил, что поцелуи всю ночь напролёт перед соревнованиями – это легальный допинг.

Пожалуй, я готова с ним согласиться. Но пытаюсь об этом сейчас не думать… Итак, всю разминку живот скручивало от воспоминаний о моем самом первом разе. Но это не помешало мне выполнить идеальный тройной аксель.

* * *

До выхода на лёд считаные минуты. Чувствую себя уже чемпионкой. Представляю, как попаду в сборную, буду готовиться к самым желанным соревнованиям – Олимпийским играм.

Снимаю щитки с коньков и уже готова выйти на лёд, как ко мне подходит моя вечная соперница Милана, наклоняется и шепчет на ухо. Быстро-быстро, но я успеваю разобрать слова:

– Ты думаешь у тебя с Максом все по-настоящему, Шишкина? Думаешь, он тебя любит?

– О чем ты? Откуда ты его знаешь? – резко поворачиваюсь, хотя времени нет. Скоро заиграет музыка…

Милана скалит свои белые зубы.

– Дура! Макс – мой брат. И я его попросила сыграть с тобой в любовь… чтобы ты провалилась сегодня! Он поэтому тебе всю ночь спать не давал… Тебе не место в сборной! Ты тупая провинциалка, выскочка! Максу было противно тебя соблазнять… Он сделал это ради меня. Но это того стоило! Теперь ты проиграешь.

Я беспомощно хлопаю глазами. Не могу ничего ответить. Милана, тяжело дыша, добивает:

– Ты же поняла, что его «любовь» только для того, чтобы ты сегодня потерпела поражение?

Еле шевелю губами:

– Ты врешь.

– Я предполагала такой ответ.

Милана достаёт телефон и показывает мне фотографии. На первой она и Макс весело смотрят в камеру, улыбаются… А вторая фотография – это та, что мы с ним сделали позавчера, когда гуляли по Питеру.

Девушка смеётся. Начинает играть музыка из моей программы… Милана берет меня за шиворот и выталкивает на лёд, как котёнка. Бросает: «Удачно тебе проиграть». И я едва не падаю…

Я ловлю на себе взгляд тренера. Кира Викторовна машет рукой, показывает мне кулак. Знаю, что это значит: соберись! В ушах звенит. Я почти не слышу музыку, как собраться?

Начинаю кататься. Опаздываю… Делаю несколько ошибок. Такое чувство, будто я за минуту разучилась кататься. «Все, это конец», – думаю я.

Но потом в голове что-то щёлкает – как будто чувства разом отмирают, – и я перестаю сопротивляться движениям. Тело все делает за меня. Я прыгаю, делаю элементы на автомате, как будто это простая тренировка. Руки и ноги делают то, что помнят, а внутри все обливается слезами. У нас с Максимом все было не по-настоящему? Это все