Я тебя куплю - Лея Кейн

не узнаю в ней ту милашку с фотографии. У девочки очевидные проблемы, и их причина не в переходном возрасте.

— Это красные дни, — хихикает Артур, усаживаясь поближе к матери.

— Следи за речью, — делает ему замечание Чеховской, выдвигая стул для Паолы.

Мне же приходится самой о себе заботиться. От Камиля джентельменских манер не дождешься. Зато Чеховской, оказавшись напротив меня, тут же присасывается дико восторженным взором, хоть салфетку подавай слюнки подтирать.

— Теперь видишь, почему Римма так взбесилась? — смеется он, обращаясь к Адель.

— Да-а-а, — протягивает она, опять взглянув на меня. — Так ей и надо. Никогда мне не нравилась.

— Ты вроде пригласила нас для другого, — отвечает ей Камиль, столовым ножом водя по салфетке.

— Почему же? Я собрала вас, чтобы порадоваться за обоих братьев. Сбылась моя мечта — вы нашли себе достойных девушек и больше не будете соваться в мою личную жизнь. Я же говорила, Камиль, придет тот день, когда мы будем собираться в теплом семейном кругу.

Да уж, теплый семейный круг! Адель сочится ядом, Камиль обнажает присущее ему равнодушие, Чеховской пожирает меня глазами, его невеста уже перебирает в голове всех знакомых киллеров на случай, если надо будет меня порешить, дочка Адель думает, как бы свалить от нас, а ее сын мастерит из салфетки непристойную фигурку.

Усмехнувшись, Камиль дотягивается до графина и наливает себе полстакана воды.

— Твоя личная жизнь мне до лампочки, сестра. Меня волнует только судьба нашего бизнеса.

С каждой их репликой мне становится все тяжелее. Уже пальцы подрагивают, а в ушах слышится биение собственного сердца. Я сижу за столом стервятников, не зная, чего ожидать от них в следующее мгновенье. Но никто даже отдаленно не намекает сменить тему разговора. Ими правит алчность и жажда власти. Плевать на родство и человечность. Главное — деньги и господство.

— А разве мы собрались не для поздравления Романа и Паолы? — осмеливаюсь я подать голос, и за столом повисает тишина.

Камиль отставляет стакан, так и не донеся его до рта. Адель улыбается уголком губ. А виновник ужина бледнеет на глазах, едва пальцы Паолы касаются его руки.

Кое-как улыбнувшись, Роман кивает:

— Спа-си-бо. Но еще успеется. Может, о вас поговорим? — Его глаза сверкают. Знает же, что мы парой только из-за Риммы притворились. Нарочно задевает нас. — Расскажите, как вы познакомились? Нам всем интересно, правда, сестра?

Мы с Камилем переглядываемся. Надо было договориться, придумать историю, но Маркиза отвлекла нас своими котятами. И что теперь? Если я сморожу глупость, Адель догадается о подвохе и быстро выведает, кто я такая.

— Ну-у-у? — протягивает она, а мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, ожидая, кто же начнет первым.

Вдруг Камиль улыбается:

— Давай, расскажи всем, как мы познакомились.

Глава 17. Нападение

Камиль

Медсестричка чуть наклоняет голову, будто спрашивая, шучу ли я.

Нет, рыбка моя, я вполне серьезен. Ты же не думала, что я твою дорожку розовыми лепестками посыпать буду? Хочешь отомстить «Олегу», так борись, закаляйся, учись на своих ошибках. Хватит дышать через раз и бояться пискнуть, будто ты амеба парализованная. Очнись!

Я поворачиваюсь к ней корпусом, положив локоть на спинку стула и с интересом наблюдая, как в ее глазах полыхает злость и обида. Зря она ждет, что я буду решать все ее проблемы. Во мне нет и капли того, о чем она с юности вычитывала в сопливых женских романчиках. Надо было держать язык за зубами, тогда брат не стал бы нас подкалывать. А теперь отдувайся.

— Камиль спас мне жизнь, — вполне собранно заявляет она, отчего Адель вытягивает шею.

Ну, допустим. Что дальше? Давай-давай, продолжай, мне самому любопытно стало.

— Я пережила предательство любимого человека. Думала, жизнь кончена. Но Камиль протянул мне руку помощи.

Черт, говорит слишком правдоподобно. Не знаю, что ты там себе нафантазировала, девочка, но как только мы разберемся с Глебом, наши пути разойдутся. Тебе не место среди нас. Запачкаешься. Потому что изменить что-то здесь тебе не под силу.

Она опускает глаза, вздыхает и с улыбкой смотрит на Адель.

— Вот так. Банально, да?

Та жестом велит служанке начать обслуживание. Медсестричке удалось задеть ее. Моя сестрица позеленела на глазах, подумав о своем ненаглядном изменнике.

— Глупо прощаться с жизнью из-за мужской измены, — говорит она без тени улыбки. — С кобелиной натурой бороться бесполезно.

— То есть вы простили бы измену? — смело спрашивает медсестричка.

— Я бы не довела до этого! — Адель пронзает ее взглядом.

Со стороны Лучианы доносится смешок. Даже наша племянница в курсе шероховатостей в браке Адель и Глеба. Но она, как и мы, никак не может повлиять на мать.

— Лучик, я сказала что-то смешное? Разве не странно, что Настю, красивую, состоявшуюся, образованную девушку, предал возлюбленный? От женщины зависит больше, чем кажется. Как поставишь себя изначально, такой урожай потом и соберешь. Не хочу тебя обидеть, но видимо, ты позволяла вытирать о себя ноги…

— Адель! — рявкаю я, тормозя ее язвительность. — Настя рассказала о себе, чтобы познакомиться поближе. В осуждении она не нуждается. Так что оставь свою психологическую псевдопомощь при себе. Если понадобится, она к тебе обязательно обратится.

Медсестричка отодвигается от стола. Адель можно смело аплодировать. Умеет произвести первое впечатление.

— Извините, мне нужно в туалет.

Твою мать! Встаю из-за стола, беру ее за руку и тащу вон из обеденной. Увожу в пустой, скрытый в полумраке коридор и прижимаю к стене.

— Возьми себя в руки, — шиплю ей в лицо. — Она не узнала тебя. Но если будешь кваситься после каждой ее шпильки, превратишься в игольницу. Тебя даже прислуга уважать не станет. Пойми, дура, это террариум. Не позволяй ей жрать тебя.

Она морщится, ведя плечом. Я снова держу ее слишком крепко, но никак не могу расслабить пальцы. Боль заставляет бороться.

— Хотя кое в чем она права. Ты красивая, — признаю я более мягким тоном. — Состоявшаяся, образованная. У тебя вся жизнь впереди. Заставь Глеба пожалеть — и обретешь право на второй шанс.

— О чем воркуете? — поддевает нас бесшумно подошедший брат. — Расскажите вы ей правду, не ломайте комедию. Ничего не изменится, если Адель узнает, что вы назвались парой, чтобы насолить Римме. Наоборот, похвалит за находчивость.

Я отпускаю медсестричку, делая шаг назад.

— А с ней что будет? — Киваю на нее, потирающую руку на месте моего захвата. — Адель не прощает ошибок, а она облажалась на операции Черепа. Ты знаешь нашу сестрицу. Превратит ее жизнь в ад. Со мной она хоть как-то защищена. Ты-то обручен, — усмехаюсь я.

— Хватит, — вздыхает брат. —