Я тебя куплю - Лея Кейн

Какие в жопу котята?! Скажи, что она всех порвет! Помоги ей набраться храбрости!

Накинув плащ, медсестричка повязывает пояс, легким жестом вынимает волосы из-под воротника и отвечает:

— Да, с ними все хорошо. Поехали.

Она первая выходит из квартиры, а я еще минуту тупо сжимаю куртку в руке, прежде чем прихожу в себя и следую за ней.

Готовься, сестрица. Этот вечер разделит твою жизнь на «до» и «после»…

Глава 16. Ужин

Ася

Гладко выбритый, причесанный и в рубашке, Камиль все равно остается холодным и бесчувственным. Что мешает ему приободрить меня? Сказать, что я хорошо выгляжу? Что у нас все получится? Гордость и репутация деревянного эгоиста!

— Знаешь, я напрасно решила, что ты лучше, чем кажешься на первый взгляд, — вздыхаю я, глядя на мелькающие в сумраке деревья за окном. — В ресторане дяди Наиля ты был таким…

— Каким? — фыркает он.

— Другим. Неужели трудно быть человеком?

— Не знаю, что за литературу ты читаешь, крошка, но пора бы спуститься с небес. Или предательство «Олега» ничему тебя не научило?

Я ловлю на себе его насмешливый взгляд, и мне хочется выпрыгнуть из машины. В лужу, в грязь, в канаву — не имеет значения. Просто сбежать.

— Между прочим, ты купил меня обманом за несуществующие долги Олега. Выходит, сделка недействительна. Я не принадлежу тебе. Ты мне не хозяин.

Камиль резко тормозит, с пронзительным визгом колес. Из-под машины вылетают густые облака пыли и дыма, обволакивая нас посреди пустынной ночной дороги.

— Слушай меня, красавица! — Камиль бросается ко мне, пригвождая к сиденью и не позволяя даже свободно дышать. — Я был назначен твоим палачом. Ты выбрала жизнь и будешь за нее платить. Либо мы доводим дело до победного конца, либо, — он просовывает руку в бардачок и достает пистолет, — все закончится здесь и сейчас.

Мое сердце останавливается. Я смотрю в тускло освещаемое лицо Камиля, в его глаза-бездну и чувствую, как меня засасывает в эту черноту. Не оставив мне выбора, он счел себя моим спасителем.

Медленно подносит пистолет ко мне и дулом тычет под подбородок, а другой рукой сжимает челюсть и скалится волком, наслаждающимся безысходностью жертвы.

— Забавно. С каждым разом страха в твоих глазах все меньше, — произносит он, не отстраняясь. — Привыкаешь к новой жизни. Это похвально. А перестанешь забывать, кто я, все станет просто идеально.

— И кто же? — спрашиваю я, почти не слыша собственного голоса.

— Представь, что Адель — мозг нашей компании. Роман — ее правая рука, которая гребет деньги. Я — левая, которая… убивает.

От последнего слова у меня мурашки бегут по спине. Я сглатываю, ужасаясь, каким ледяным тоном Камиль это говорит. Сколько же загубленных жизней на его счету? Единицы? Десятки? Зря я пытаюсь разглядеть в нем что-то человечное. Он чудовище, которому неведомо сострадание.

— Хорошо. Я постараюсь не забывать, кто ты, — произношу я, мысленно добавив «говнюк».

Он возвращается за руль, оставив возле меня запах своего древесного парфюма и мятной жвачки.

Поправляю волосы и плащ и снова отворачиваюсь к окну. Из принципа больше не буду с ним разговаривать. Наше общение теперь сведется к минимуму. Спросит — отвечу. В остальном — болтай сам с собой, придурок!

У ворот особняка нас встречает уже знакомый мне Азиз и еще двое охранников. Для меня открывают дверь, а Камилю докладывают, что нас уже ждут. Напрасно я жду, что он подставит мне локоть или пропустит вперед. Приходится плестись за ним, ловя на себе взгляды шкафообразных громил.

И вот мы поднимаемся по каменным ступенькам и входим в просторный холл с высоченным потолком. Здесь все сияет и блестит. Слишком вычурный интерьер сковывает меня, давя чрезмерной роскошью, и я замираю, сделав всего пару шагов.

Вышедшая нам навстречу служанка любезно снимает с меня плащ и берет мою сумочку, а потом провожает нас в огромный обеденный зал с длинным столом, на котором посуды больше, чем угощений. Теперь понимаю, о чем говорил Камиль на обеде в ресторане дяди Наиля.

Адель я узнаю сразу. Такая же четкая бледнолицая брюнетка с туго собранными на затылке волосами, в строгом брючном костюме, и айсбергами вместо глаз, как на фото. Она поднимается с дивана, а вслед за ней на нас переключается внимание всех остальных: Романа, его невесты и обоих детей Адель.

Не успеваю я опомниться, что Глеба здесь нет, как Камиль берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Еще минуту назад в моих жилах стыла кровь от его откровений, а сейчас я готова вцепиться в него, как в единственный спасательный круг в этом океане акул.

Адель скользит по мне изучающим взглядом, задерживает его на лице и чуть сощуривается, сканируя.

— Добрый вечер! — приветствует всех Камиль, сделав шаг вперед и потянув меня за собой.

— И вам, — сухо отвечает Адель, скрещивая руки на груди. — Опаздываете.

— Глеб, похоже, тоже, — не теряется он, подводя меня к этой змее.

— Он уехал по делам. — Она снова оглядывает меня.

Конечно, по делам! Вчера он должен был вернуться ко мне из «командировки». Вот, видимо, расхлебывает сейчас мое исчезновение.

— Настя, познакомься, это моя сестра Адель.

— И все? — Изгибает она тонкую бровь. — Просто сестра? А как же уважение?

— Я проявил его, приехав сюда.

Я крепче сжимаю его пальцы, уничтожаясь под ее проникновенным взглядом. Чувствуя это, Камиль приобнимает меня за талию и добавляет:

— За месяц нашего романа Настя уже достаточно слышала о тебе. Не вижу смысла сейчас разыгрывать перед ней спектакль.

Наконец она протягивает мне руку.

— Уверена, Анастасия, вы слышали обо мне только хорошее.

Я с большим трудом пожимаю ее ладонь и киваю.

— Я же говорил, она стеснительная, — вмешивается Чеховской, подойдя к нам в компании своей невесты. Что-то в ней напоминает мне Римму. Внешне они совершенно разные, а на лице прописана абсолютно идентичная стервозность. Смотрит на меня, как на букашку, и думает, с какой стороны начать давить. — Насть, это Паола. Она плохо говорит по-русски, но отлично понимает.

— Мы еще не слышали, как чисто говорит Настя. Пока знаем о ней, только как о враче, — не упускает шанса подколоть меня Адель. — Идемте к столу. Лучик! — обращается она к дочери, зависшей в телефоне. — Ужинать!

Та, закатив глаза, поднимается с дивана и демонстративно вяло идет к столу. Выдвигает крайний стул, плюхается в него и откидывается на спинку.

— Ох уж этот переходный возраст, — вздыхает Адель. — Сними капюшон своего балахона.

Рывком Лучиана сдергивает капюшон толстовки, обнажая свою разноцветную шевелюру, и я