Привет из Майами (СИ) - Сурина Лилия

— Т-ш-ш-ш… никаких «но»!

Встаю на носочки и припечатываю на губах мужчины свой теплый поцелуй. Но сомнения гложут мою душу. Правильно ли я поступаю?

23

Мы не успеваем войти в дом, как начинает трезвонить мобильник Даррена. Что-то случилось, потому что, бросив несколько отрывочных фраз, он поворачивает ко мне своё лицо. Серьёзен и сосредоточен.

— Несчастный случай. Вызывают, — он говорит с сожалением, поглядывая на мобильник, будто тот виноват в чем-то. — Ты меня не жди, я буду поздно, ложись спать.

— Нет, я ужин приготовлю и подожду тебя, вдруг освободишься быстро.

— Это за перевалом, туда добираться больше часа только. Ложись пломбирчик, не жди. Я приеду, в душ схожу и к тебе, под тёплое одеялко…

Даррен целует меня и, оставляя чемодан на крыльце, почти бежит к машине. Мой доктор! Спасать поехал…

А я прохожу в огромный пустой дом, звенящий тишиной. Она так гнетет меня, что я несусь в гостиную и включаю плазму гигантских размеров, нахожу любимый музыкальный канал. Ну вот, теперь веселее. Пританцовывая, готовлю на ужин куриные грудки под сырно-томатным соусом с крутонами, и вдруг меня простреливает мысль, что вдруг Даррен будет звонить, а я его так и не вытащила из черного списка. Суматошно споласкиваю грязные руки под краном и бегу в прихожую, где как помнится, бросала на шкаф свою сумочку с телефоном.

Ругая себя за забывчивость, возвращаю номер блондинчика на своё законное место в списке абонентов и возвращаюсь в кухню доделывать блюдо. Мобилку устраиваю на подоконнике, предварительно прибавив звук на полную мощность. Постоянно смотрю, жду звонка. Но понимаю, что Даррену не до меня сейчас, работа такая, и среди ночи вызовут.

Через два часа я лениво ковыряюсь в тарелке, аппетита почти нет. Еще через час убираю остывшее блюдо в холодильник и иду искать ванную. Нахожу несколько — одну на первом этаже и три на втором. В мансарду даже подниматься не стала. Дом подавляет своими размерами и пугает. Кроме песен из телевизора никаких звуков, ни голосов и смеха, ничего. Вот зачем нужен такой дом молодоженам?

В одной из ванных зависаю надолго, потому что нахожу огромную посудину в виде раковины. Джакузи Клеопатры! Так и вижу ее и несколько рабов, которые натирают душистым мылом изящное женское тело. Даррена мне в этой шикарной ванне не хватает. Улыбаюсь, представляя, что можно вытворять с ним среди пены под массажными тугими струями.

Вдоволь накупавшись, иду в гостиную и выключаю телевизор. Два часа ночи. Прошло уже четыре часа, как уехал Даррен. У меня сердце не на месте, поэтому хватаю телефон и набираю его номер. Абонент вне зоны. Уже хочу отключиться, когда появляется надпись — переадресация. И длинные гудки, которые вдруг прерываются, и я слышу женский голос.

— Да, медовый пломбирчик! Чего хотела? — осведомляется абонент голосом Оливии.

Я не сразу нахожу слова. Что это? Почему именно она взяла трубку? Откуда знает, как меня называет Даррен? Плюхаюсь на кровать и запускаю пятерню в волосы, дергаю за них, возвращая себя в реальность. Он солгал мне? Он у Оливии…

— Чего молчишь? Если тебе Даррена, то позвони утром, я его будить не стану. После разлуки он прямо ненасытный, — слышу счастливый смешок и томный стон, который отдает фальшью. — Что-то ты плохо удовлетворяешь своего мужчину, раз он уже сбежал от тебя.

— Я тебе не верю. Даррен на вызове. А у тебя переадресация с его номера настроена, — говорю как можно равнодушнее и фыркаю. — Он приедет, и мы разберёмся. Сладких снов, выдра!

Я сбрасываю вызов и смотрю в одну точку. Не может он меня обмануть. Но хочется разобраться прямо сейчас. Одеться и пойти к нему домой. Я тут же ругаю себя и заставляю червя, который грызет душу, нагоняя сомнения, заткнуться и убраться подобру-поздорову. Влезаю на огромную, как футбольное поле, кровать и заставляю себя заснуть.

Просыпаюсь по привычке, будто на работу к семи часам. Знаю, что не смогу заснуть, поэтому прямо в пижаме спускаюсь в кухню, приготовить кофе. В прихожей горит свет, я нарочно оставила, чтобы вернувшись, Даррен не плутал в темноте. Мое внимание привлекает его серо-зеленая куртка с меховой отделкой по капюшону, и сердце радостно бьется в груди. Высокие теплые сапоги стоят под вешалкой, а на полочке у зеркала ключи от машины. Самого красавчика нахожу в гостиной на диване. Он так сладко спит, даже не раздевшись.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Опускаюсь на ковер рядом с диваном и разглядываю красивое мужское лицо в падающем из прихожей свете. Устал, это видно. Мой. Любимый. Тихонько беру потяжелевшую расслабленную руку и прижимаюсь губами к тыльной стороне ладони. Зачем Оливия солгала мне? У меня нехорошее предчувствие. Кажется, мне придется побороться за этого мужчину с его бывшей змеюкой. Даррен шевелится и приподнимает голову, улыбается мне.

— Мой пломбирчик… — он тянет меня к себе и укладывает под бочок, благо диван широкий, можно легко уместиться вдвоем.

— Ты почему под одеялко ко мне не пришел, как обещал? — ласково укоряю я мужчину, который буквально укрывает меня своими руками.

— Я так устал, что не дошел до душа, а грязным не хотелось лезть в постель к тебе… Спи.

Он чмокает меня в макушку и еще сильнее прижимает к себе. Через полминуты я уже слышу его тихое посапывание у себя над ухом и тоже уплываю в дрему, наслаждаясь теплом любимого тела.

Просыпаюсь, когда в огромные окна светят веселые солнечные лучи, а я уткнулась носом в грудь все еще спящего Даррена. Перед глазами крупные вывязанные ромбы его свитера. Представляю себя с отпечатком такого вот ромбика на носу. Тихо посмеиваясь, я сползаю на пол и крадучись отправляюсь в ванную. Вот сейчас приму душ и приготовлю завтрак своему мужчине. Буду свежей и бодрой для него.

Стоя под тугими теплыми струями, я намыливаю свое тело и напеваю веселую песенку. Вдруг из-за шторки тянется большая, явно мужская рука и лапает мою попу. Я взвизгиваю и выглядываю за штору. Ну, доброе утро

24

Тру кулачками глаза, в которые попала вода, хочу посмотреть в сонную еще мордашку парня и вдруг вижу седые волосы и морщинистое лицо. Какой-то старик лапает меня за голую задницу! Я открываю рот, чтобы зайтись в истошном крике, но получается только сдавленное бульканье. Бью по лапам наглеца и в страхе отступаю к стене душевой кабины, пряча за руками свои интимные места. В голове мольба — Даррен, миленький, спаси!

Старик хохочет, и этот смех мне знаком. А так же черный свитер, в который я совсем недавно утыкалась носом, когда спала. Так-так! Хватаюсь за седой чуб и дергаю вверх. Это всего лишь маска. Вот проказник!

— Даррен! Ты крейзи? — визжу, удивляясь тому, с какой резкостью вдруг восстановился мой голос. — Я чуть не вышла сквозь стену от страха и смущения! Ты где это взял?

— У лестницы споткнулся об ящик, там и нашел, — он снимает одежду, явно собираясь потереть мне спинку.

Я, конечно, не против, но тогда мы из душа к вечеру выйдем. Поэтому быстро ополаскиваюсь и проскальзываю мимо парня, который только что вошел в кабинку и в полном недоумении смотрит на меня своими добрыми шоколадными глазами. Меня разбирает смех от вида его огорченного лица, когда хватаю белое пушистое полотенце и заворачиваюсь в него.

— Ле-е-е-йс? — тянет он и делает очень грустную гримасу, а я прыскаю от смеха. — Ты меня так за маску наказываешь? Ну ладно, больше не буду! Вернись в кабинку, и я извинюсь, м?

— Не-а… забыл, какой сегодня день? Мы и так проспали до полудня. Мы ничего не успеем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А чего мы не успеем? А что вот мне с ним делать теперь? — он кивает на свой восставший член, который подрагивает в знак согласия.

На минуту у меня в душе поднимаются метания, захотелось успокоить бедолагу. Но я решительно отступаю назад, к двери.

— Сбрызни на него холодной водичкой, милый, — ухмыляюсь я хитренько. — А потом пообедаем, и пойдем соблюдать традиции — срубим ель, украсим, купим подарки, сходим в церковь и приготовим ужин.