Ляля для босса. Это наша дочь! - Саяна Горская

блузку, плотную юбку. Собираю волосы в высокий хвост. Макияж не успеваю. Да и фиг с ним…

Без удовольствия смотрю в отражение. Зеркало уже давно показывает мне не энергичную двадцатидвухлетнюю девушку, а побитое жизнью существо, для которого каждый новый день – это бой.

Господи, как же я устала. Как я устала!

Однако сегодняшний день может решить часть моих проблем, и я очень надеюсь, что всё пройдет удачно.

Выхожу.

Тёма уже в коридоре натягивает на извивающуюся Соньку зимний комбез.

– Давай мне. Одевайся сам.

Запечатываю Соньку в комбинезон, повязываю шарф, скрывая личико почти полностью, и укладываю её в автолюльку.

Так, смесь взяла, памперсы, сумка, ключи, телефон…

Выходим в серое, ещё сонное утро.

В зимнем воздухе отчётливо пахнет свежестью, морозом.

Меня пробивает крупная дрожь. Но не от холода, а от мысли о предстоящем дне. Как я собралась всё это провернуть?

Ничего. Я справлюсь. Как всегда справлюсь.

Но внутри где-то на донышке души копошится усталость. Настоящая, глубокая, нечеловеческая усталость. Мои ресурсы на исходе. Сил так мало, что они больше похожи сейчас на тонкую ниточку, которая вот-вот порвётся.

Только я не могу себе позволить такой роскоши. Потому что, если я не вывезу, кто будет держать наплаву этих двоих?

На привычном месте нас ждёт моя «ласточка» – старая убитая девятка. Краска облезла, бампер съела ржавчина, дверца со стороны водителя открывается только после того, как хорошенько пнёшь и дёрнешь за ручку.

Я не могу смотреть на свою машину без слёз.

Артём стыдится со мной ездить.

И только Соньке, радостно болтающей ножками в воздухе, абсолютно фиолетово, что машина наша больше похожа на груду металлолома.

– Тёма, бегом, – поторапливаю брата, который ещё плетётся от подъезда.

Пристёгиваю автолюльку сзади, закрепляю ремни безопасности.

Из-под сидения достаю пакет – а вот и форма физкультурная. Сам же зашвырнул и забыл, гений.

Тёма, молча закатив глаза, садится на переднее. Достаёт телефон и тут же погружается в экран.

Секунда – и его уже нет в моём мире.

Дорога до школы как всегда короткая и нервная: кто-то сигналит, кто-то подрезает.

Люди с утра – невыносимы.

Переключаюсь с первой на вторую передачу, молясь про себя, чтобы машина дотянула до зарплаты, которая будет теперь вообще непонятно когда.

Торможу у ворот школы.

– Вон дружки твои. Всё, беги. Удачи.

– Давай, Командир, – лениво бросает брат, даже не удостоив меня взглядом. – Эй, пацаны! Подождите.

Несётся к школьному крыльцу.

А пакет-то оставил!

Открываю окно.

– Артём! Тёма, ты форму забыл!

Он останавливается, оглядывается и качает головой, будто это я виновата.

Бежит обратно.

– Ну ты даёшь, – высовываю пакет в окно.

– Езжай уже. Опоздаешь.

Трогаюсь с места.

Машина урчит, как старый медведь, но всё же тащит свою убитую тушку по городу. Минут через двадцать я паркуюсь у высокого стеклянного здания.

На фасаде огромными буквами красуется логотип «Синтезия».

Современный мир в своём самом безупречном облике: стекло, металл, деньги.

Соньку подкачало, и она крепко спит.

Выхожу.

– Ну что, малышка, – шепчу, отстёгивая люльку. – Готова познакомиться с папочкой?

Глава 2

Варя.

Здание «Синтезии» – это не офис. Это цитадель.

Ледяная.

Неприступная.

Непобедимая.

Высокое стеклянное здание с идеально гладким фасадом отражает утреннее солнце так, что больно смотреть.

Дизайн минималистичный, современный, холодный – он как бы намекает, что сюда приходят только избранные.

Я пыталась найти вход последние несколько месяцев, но он всегда был закрыт.

А сегодня…

Сегодня у меня есть шанс.

Станислав Сташевский, гений IT-сферы, миллиардер и редкостный засранец, объявил о поиске личной ассистентки.

Это единственная возможность для меня встретиться с ним лицом к лицу. И я намерена её использовать.

Глубоко вздыхаю, чтобы унять дрожь в теле.

Да начнётся штурм!

Смело вхожу в широкие стеклянные двери.

Вау…

Мраморный пол, сверкающий как ледяная гладь. Он отражает световые полосы, встроенные в стены. Полосы двигаются и переливаются, указывая направление, и я двигаюсь по ним осторожно, будто боюсь оставить отпечатки на этой идеальной поверхности.

Люди вокруг – часть футуристического пейзажа. Бесшумные, сосредоточенные, словно роботы.

У входа в холл – огромная эмблема Синтезии в виде глаза. Буквы, будто высеченные из металла, бросают вызов.

В этой упорядоченной линейной вселенной я чувствую себя чужой со своей автолюлькой в руках и слишком хаотичными мыслями в голове.

Но дальше начинается реальность: турникеты и хмурые охранники в чёрной форме.

– Доброе утро. У меня собеседование на должность ассис…

– Паспорт, – резко обрывает один из охранников.

Лезу в сумку за документами, протягиваю.

Он внимательно изучает их, потом скользит взглядом по мне – с головы до ног, задерживаясь на люльке с Соней.

– Это что?

– Ребёнок.

– Собеседование с ребёнком?

– Да. Просто не с кем оставить.

Он хмыкает, но возвращает паспорт вместе с пропуском.

– Лифт вон там. Этаж пятьдесят пять.

– Спасибо.

Прохожу через турникет, чувствую, как чужие взгляды буравят мне спину.

Соня шевелится. Её маленький кулачок поднимается вверх, будто она приветствует весь этот блестящий, пугающий мир.

– Спи, малышка, – шепчу я ей. – Это только начало.

Лифт несёт нас вверх.

Живот тянет от волнения.

Соня снова мирно спит в автолюльке, и я с завистью глазею на малышку, надеясь, что хотя бы чуточка её спокойствия передастся и мне.

Створки лифта распахиваются.

Оказываюсь в просторном, почти стерильном холле. Огромная стойка ресепшена блестит, как зеркало. За ней сидит девушка – идеальная, как с обложки глянцевого журнала. Чёткий макияж, уложенные волосы, строгая, но подчёркивающая фигуру одежда.

Решительно иду к ней.

– Здравствуйте. Я на собеседование к Сташевскому. Где он?

Она даже не смотрит на меня, лишь отточенным и плавным движением руки указывает куда-то в сторону.

– Присаживайтесь к остальным.

Взглядом следую за направлением её длинных пальцев.

В холле, уходящем вправо, в глубоких диванах и креслах, расставленных вдоль стен, сидят девушки. Красивые, длинноногие, роскошные. Настолько роскошные, что на долю секунды я начинаю сомневаться – а не перепутала ли собеседование с конкурсом красоты? Девушки словно вырезаны по одному шаблону: каблуки, облегающие платья, ровные спины и уложенные крупные локоны волос.

А главное – их слишком много.

Сглатываю.

Нехилая конкуренция.

Благо, что на самом деле мне не придётся бороться с ними за эту работу.

Снова поворачиваюсь к девушке на ресепшене.

–А когда я смогу поговорить со Сташевским лично?

Она наконец поднимает на меня взгляд,