Ляля для босса. Это наша дочь! - Саяна Горская

Быстро выходит.

– И я… Прошу прощения, – передаю Соньку Тёме.

Бегу за женщиной своей.

Она стоит в темноте в спальне, хлюпает носом.

– Варюш, ты чего? – Обнимаю её мягко за плечи, притягивая к себе.

– Не знаю, – шепчет на выдохе.

– Почему плачешь?

– Не знаю.

– Рассказывай, – разворачиваю её к себе. Поднимаю лицо за подбородок. – Что не так?

– Всё так. Всё даже слишком так. И я иногда не могу поверить в то, что это правда.

– Верь. Правда.

– За что мне такой мужчина достался, а?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мечта, да?

– Да. Жалко только, что детей он больше не хочет.

– Я хочу. Варюш, мы же это обсуждали. Чуть позже. Через год. Или два.

– Или шесть…

– Или шесть.

– Месяцев…

– Нет, – отрезаю. – Рановато, Варь.

– И что мне тогда с ним делать?

– С кем?

Роняет взгляд в пол. Поджимает губы.

– С ребёнком.

Ничего не понимаю. С каким, блин, ребёнком?

Иррационально напрягаюсь. Я не люблю ничего не понимать.

– Ва-а-арь?

Она качает головой, вытирает слёзы.

– Сташевский, ты вроде гений, а такой дурачок иногда… Ребёнок.

– Ну?

– У нас. Будет. Ребёнок.

Мне кажется, что время замедляет ход. Или это я впадаю в какую-то прострацию, потому что и звуки вокруг, и цвета – всё это меркнет на короткое мгновение, а потом взрывается миллионами оттенков.

Весь этот шквал врезается мне в голову, вытесняя оттуда все мысли до единой.

Я сейчас не гений ни разу. Я дурак конченый.

И улыбка на моих губах такая же – дурацкая и безумная немного.

– Ты шутишь?

– Ну стала бы я с таким шутить? – Возмущённо. – Ты ещё спроси, твой ли он!

А я… Нет, вот тут я не дурак. И я знаю, что мой, потому что в Варе уверен на тысячу процентов.

Оседаю медленно к её ногам, сгребаю её колени, зарываясь в них лицом.

– Женщина… Мне тебя сам Бог послал.

Варя мягко перебирает пальцами мои волосы.

– Нас столкнули небеса.

Варя, делая шаг назад, опускается на один уровень со мной. Укладывает лицо на моё плечо.

– Там ужин, – шепчет.

– Знаю…

– Надо идти.

– Сейчас пойдём. Дай переварить…

– Так значит, ты рад?

А я не могу отыскать в себе слов, чтобы описать, что чувствую.

Потому что когда я вдруг решил, что я самый счастливый мужик на свете, какой-то добряк сверху подкинул мне ещё один повод для счастья.

И он такой необъятный, что в меня это всё просто не умещается.

– Варь, я люблю тебя. И всегда буду.

– И я тебя люблю.

– Спасибо.

– Спасибо? – Тихо смеётся. – За что?

– За семью, Варь. За семью.

Она думает, что я их спас.

Но все мы прекрасно знаем, как на самом деле звучит эта история.

Это они меня спасли. Приняли в свою стаю. Им нечего было отдавать, но они всё равно щедро делились.

Теплом.

Искренностью.

Любовью.

Состраданием.

И я, стоя на коленях перед этой женщиной, клянусь быть её верным защитником и храбрым воином. Во имя нашей стаи. До самого конца наших дней…