Мой неласковый Муж - Екатерина Ромеро

как-то не очень от них, и это пугает. Да, я крепко сплю и вся такая спокойная, когда пью эти пилюли, но это создает ощущение искусственной жизни, как в теплице, а я жить хочу по-настоящему.

Я хочу вынырнуть из этого болота и каждый день заставляю себя вспомнить хоть что-нибудь, но ни черта не выходит. И тогда я делаю то же, что и сейчас.

Закуриваю (да, я курю, но не помню, была ли эта дурацкая привычка раньше), делаю большую чашку кофе и сажусь за ноутбук.

Когда мне не спится (это частенько случается), я делаю наброски. Так, ничего серьезного, но мне просто хочется писать о Нем.

Я не знаю его имени, не знаю внешности и голоса. Я просто знаю, что Он есть. И он такой же мой, как и я его.

В общем, я фантазирую. Я пишу роман и представляю себя на месте главной героини, так вот Он приходит к ней ночами и делает с ней то, что мне стыдно даже произнести в голос.

Это ничуть не мелодрама и не комедия. Мой роман — это эротика, боль, грех и, конечно… нелюбовь.

Что бы там Кэрол ни говорила, я абсолютно уверена в том, что такое есть и что Он тоже существует.

Какой он, мой герой?

Красивый? Нет. Он прекрасный.

Молодой? Да, но не юный. Ему двадцать пять, хотя нет, ближе к тридцати.

Какой он, ну какой… Николь, соберись!

Не хороший. Злой? Да кто это читать будет?!

Да, плохой, загадочный, страстный! Он тот, о ком тайно мечтает каждая женщина, оставаясь одна в холодной постели.

Улыбаюсь, откидываюсь на спинку стула, затягиваюсь сигаретой. Прикрываю глаза, а там темный подвал. Боже, я так отчетливо это вижу, словно флешбэк, будто я раньше это переживала.

Быстро записываю свои мысли.

Она и Он. Пленница и похититель. Она не видит Его лица. Он в маске. Высокий. Крупный, как зверь.

А еще холод и мрак — это осень, и девушка обнажена. Он ее полностью раздел и касается сильными руками (слава господу, что я Кэрол эти фантазии не рассказывала, иначе она бы снова нашла повод покопаться у меня в голове).

Он проводит по ее талии, опускается к ягодицам, раздвигает бедра девушки коленом, накрывает ладонью промежность. Ласкает, да, он ее ласкает.

Что Она при этом чувствует? Ей страшно — да, но и приятно одновременно. Как на кончике ножа, и с Ним всегда так, я это точно знаю.

Кто ты… ну кто же ты?

До боли сжимаю виски, вообще ничего не приходит в голову. Просто чистый лист, но у меня такое ощущение, что я Его то ли во сне видела, то ли в каком-то фильме.

Да, точно! Кажется, это какой-то актер. Видимо, я видела его до аварии и он меня очень впечатлил. Поэтому теперь я хочу и не могу его вспомнить.

Я даже внешность его не помню. Просто размытый образ, будто его осторожно заслонили матовым стеклом от моего пытливого разума. А может, это просто плод моей фантазии.

Однажды Кэрол сказала мне, что сложно писать эротику, если сама ни разу не испытывала подобного. Тут, конечно, она права, я еще девственница, парня у меня не было, но все же почему мне хочется об этом писать? Почему я НЕ могу НЕ писать об этом?

Спина болит, поднимаюсь, иду к зеркалу. На улице ясно, как днем, светит полная луна и очень тихо.

Смотрю на себя, кусая губы. У меня темно-русые волосы, хрупкая фигура, большие глаза ближе к шоколадному.

Осторожно снимаю с себя майку, расстегиваю лифчик. Я нравлюсь себе, но не привыкла к самолюбованию.

У меня тонкая талия и высокая плотная грудь. Кажется, я хотела, чтобы она была больше.

Убираю волосы на плечо, поворачиваюсь боком. Вот так я похожа на какую-то актрису, имя которой, естественно, не помню.

Прикрываю глаза, провожу ладонями по рукам, обнимаю себя.

Мне так не хватает тактильности и прикосновений. Правда, я не помню, чьих именно. Может, меня обнимала мама, хотя нет.

Я знаю, что это был мужчина, я в этом уверена. Вроде бы.

Боже… да когда это уже пройдет?! Порой мне кажется, лучше бы я вообще из комы не выходила. Такой одинокой и пустой, как сейчас, я в жизни не была.

«Не бойся, зайчонок», — мелькает в голове. Так отчетливо и живо, что я быстро распахиваю глаза.

Я все еще одна стою перед зеркалом. А если бы… если бы Он был здесь? Мой антигерой, каким бы он был?

Очень высоким, прекрасным, как восточный принц. Да, похоже, я в детстве начиталась сказок про Аладдина.

Он бы понравился моей героине или нет? Я не знаю, боже, у меня снова болит голова. Словно я пытаюсь подобрать ключ к замку, но, как только у меня начинает получаться, дверь падает.

— Блин… это что такое?

Касаюсь своей спины чуть выше лопатки и нахожу небольшой рубец. Поворачиваюсь к зеркалу и убираю волосы. Вижу шрам. Сантиметра два с половиной, не больше. Зашитый, белый.

— Хм, где это я так?

Похоже, я была той еще оторвой — может, в детстве лазила по деревьям. Шрам очень аккуратный, и, как ни странно, я только сейчас заметила его.

Осматриваю всю себя и сбоку на ребрах нахожу едва заметную полосочку. Тоже шрам, но не сшитый, простой. Словно… словно меня чем-то били, хотя это уже мои фантазии.

Наверное, я упала с велосипеда. Надо проверить, кстати, умею ли я ездить на нем.

Забираюсь на кровать, предварительно выбросив все таблетки до единой в мусорку. Мне они ничем не помогают, и, похоже, это просто плацебо, к черту.

Включаю три ночника. Да, я чуть ненормальная и всегда сплю при свете, так как до чертиков боюсь темноты, и у меня нет этому объяснения.

Мысли лезут в голову, сжимаю подушку руками.

Какой он, мой герой или, точнее… Антигерой.

Я уже решила, что он плохой. Пусть таким и будет.

Глава 3

«— А-а! Вы… вы меня отравили!

Кажется, будто я сейчас задохнусь, слезы тут же выступили из глаз, а этот дьявол только смеется, обнажая свои острые белоснежные клыки.

— Какая ты нежная. Это просто перец.

Дает мне воду, и я тут же осушаю бутылку до дна. Внутри все жжет, тут красного перца больше, чем риса. Господи, это огненно, как он это ест?!

Вытираю слезы и вздрагиваю, когда Шрам гладит меня по голове. Ласково, настолько нежно, что я начинаю дрожать от