Наша мама - Снегурочка - Николь Келлер

- Погодите, вы что, детей одних оставили?!

- Именно! – припечатывают хором мои работницы года.

На глаза как будто пелена падает. Я отключаюсь и отстраняюсь от реального мира. Я понимаю, что девчонки у меня не ангелы, но оставлять их одних в опасности…

- Да вы охренели! Это же дети! Вернитесь немедленно и ждите моего приезда!

- Да щас! - плещут ядом эти дуры. – Что им будет?! Они еще и нас переживут! И вообще, приезжайте и сами сидите со своими исчадиями ада, папаша!

- Да! – вторит няне домработница. – И готовьте, и убирайтесь! А мы умываем руки! И не звоните нам больше!

И в ухо мне уже несутся короткие гудки. А через пару секунд выясняю, что я уже в черном списке.

В страхе за дочерей вдавливаю педаль газа и слишком поздно замечаю тонкую фигурку. Нога отчаянно жмет тормоз, но чертов гололед…

Раздается глухой удар.

Не помню, как выскакиваю из машины. Падаю на колени и на автопилоте проверяю девчонку. О чем-то говорю с ней, но Снегурочка все равно уплывает. Оказываю первую помощь. Не зря все же пять часов на курсы потратил.

В глубине сознания успеваю только ухватиться за мысль, что она очень красивая: ясные голубые глаза, светлая кожа, легкий румянец и темные волосы. Аккуратненький, слегка вздернутый носик и губки бантиком. Сладкие, манящие. От нее клубникой пахнет. И ей очень идет костюм Снегурочки.

А следом наслаивается еще одна, из-за которой скребет под ложечкой: где-то я уже видел эту девушку…

Глава 3

Арсений

Девчонка все же теряет сознание. И вот тут у меня начинается паника: может же быть и внутреннее кровотечение, и гематома, да все, что угодно!

- «Скорая» будет только через сорок минут, не раньше – пробки. Предновогодняя суета и все такое, - мужик извиняюще разводит руками.

Я размышляю буквально секунду.

- Ну-ка, помоги мне, - указываю подбородком на пассажирскую дверь своей машины. Мужик оказывается понятливый: открывает дверь, максимально опускает пассажирское сидение, куда я и кладу свою Снегурочку.

Забиваю в навигаторе ближайшую больницу и везу туда девчонку. Звоню дочерям, и пока я их отчитываю и даю ЦУ, как продержаться до моего приезда, Снегурка приходит в себя.

- С возвращением.

Она растерянно оглядывается по сторонам, смотрит в окно. Пытается сесть, морщится и стонет от боли.

- Лучше лежи и не двигайся.

- Где я вообще? – пищит, держась за голову. – Куда вы меня везете?

- Не бойся, я не маньяк, - усмехаюсь, а сам задерживаюсь взглядом на сбитых коленках. Красивые ножки. – Это я тебя сбил. Прости меня, пожалуйста, это вышло случайно…Ты потеряла сознание, «Скорую» было долго ждать, и я повез тебя в ближайшую больницу.

- Сбили? – повторяет за мной, растерянно оглядывая себя. – Нет-нет! Нет, только не это! Ну почемууууу!

Снегурочка роется в карманах голубой шубки и достает телефон. По экрану пошла паутинка трещин. Делаю мысленно пометку возместить ущерб.

- Алло, простите…

А в ответ раздается просто какой-то нечеловеческий вопль. Баба, по-другому не назовешь орет так, что даже у меня уши закладывает.

- Извините…, - со слезами в голосе пытается вставить Снегурка. – Я не специально…Так вышло…Нет, пожалуйста, я вас очень прошу…

Но истеричка на том конце провода высказывается и, не дав возможности вставить и слова, бросает трубку.

Снегурочка роняет лицо в ладони и тихонько всхлипывает.

- Эй, - осторожно трясу, паркуя машину одной рукой. – Ты чего? Не конец же света…

- Это катастрофа… это именно конец света, - выталкивает из себя между всхлипываниями. – Это именно конец света…

Недоумеваю и чувствую себя неуютно. Неловко, что доставил красавице-Снегурочке проблем под Новый год.

- Да что случилось-то?!

- Я осталась без работы! – ревет уже навзрыд. – Эта заказчица Михненкова, она какая-то крутая из администрации…Она всем раструбит, что я безответственная Снегурочка.

Эта сучка может, да. Сталкивался, знаю.

- Так, Снегурка, не реви. Решим твой вопрос. А пока пойдем, обследуем тебя.

Не позволяю девчонке и пошевелиться, заношу ее в клинику на руках. Проплачиваю прием и несу свою драгоценную ношу в кабинет. Выхожу в коридор и соображаю, какую работу я могу найти девчонке. Чувствую себя обязанным. Ведь именно я виноват в проблемах красотки Снегурки.

Но к моменту, когда зареванная, запачканная и с заклеенными ранами Снегурка выходит в коридор, в голове ноль идей.

Она молча, понурив голову, проходит мимо меня к выходу. Следую за ней по пятам. Открываю дверь автомобиля, помогаю сесть. Прыгаю за руль, и в момент, когда хочу тронуться, звонит мобильный.

- Папа, а ты скоро? – раздается в трубке встревоженный голосок Тани. – Мы кушать хотим…

- Купишь пельмени? – присоединяется Аня.

И в голове щелкает.

А что! А это выход! Я же таким образом двух зайцев убью!

- Я скоро буду.

Сбрасываю вызов и рассматриваю Снегурку с ног до головы.

- Снегурочка, а ты убираться умеешь?

- Что за глупости вы спрашиваете? Умею, конечно, - вздыхает, размазывая остатки туши по щекам. Смотрит на меня подозрительно, как будто я умом тронулся.

Может, и тронулся. От ее красоты.

- А готовить?

- Смотря что…

- Ну, обычную такую еду: борщ, котлетки. Домашнюю.

- Зачем вы спрашиваете? – сощуривается. Навостряет ушки и замирает. Даже шмыгать носом и разводить сырость перестает. Милая такая. хочется сгрести в охапку, обнимать, целовать…

Черт.

Гоню все посторонние мысли прочь. Иначе неловко получится: еще не принял девчонку на работу, а уже харассмент!

- Да или нет?

- Боже, ну, конечно!

- Вот и отлично! Будет тебе работа, Снегурочка. А теперь я отвезу тебя домой. Диктуй адрес.

Глава 4

Маша

Я не сплю полночи. Адреналин, полученный вчера, еще долго бурлил в крови и искал выхода. Я ворочалась с боку на бок сначала от болезненных ощущений, а потом от тревожных мыслей, постоянно пробирающихся в голову.

Еще и синие глаза не давали покоя, будоражили душу и поднимали шторм...

Маме пришлось рассказать урезанную версию событий. В ней ни слова об аварии. Только о том, что я опоздала из-за задержки на первом мероприятии, а на втором на меня накричали, и я расплакалась прямо на улице. Неравнодушный проходивший мимо мужчина успокоил меня и предложил работу. Везение и никакого мошенничества. Маме нельзя волноваться, и я берегу ее как могу.