Наша мама - Снегурочка - Николь Келлер

- Ну, так что, Маша? – тянет, искушая. – По рукам?

- С чего лучше начать: с уборки или с готовки?

Губы босса расползаются в довольной улыбке.

Черт, до чего же она мне знакома! Где же мы могли встретиться раньше?!

Глава 8

Маша

Мы сходимся с Арсением Сергеевичем на том, что к уборке я приступлю сразу после ухода хозяев: Довлатова - в офис, девочек - в школу. Пока же я могу выпить кофе и осмотреться. Заодно изучить все принадлежности по уборке и предупредить, если вдруг чего-то не хватает.

Я прохожу в кладовую, переодеваюсь и попутно осматриваю полки с чистящими средствами и тряпками. Неплохой арсенал, на любой вкус. Тут даже робот-мойщик окон есть. А работодатель-то у меня святой человек – так озаботиться об облегчении труда подчиненных!

Еще раз восхитившись напоследок бытовой химией, выхожу в коридор. Оглядываюсь по сторонам, попутно поднимая раскиданные то тут, то там мелочи и отдираю от двери какую-то поделку из пластилина.

- Ай, больно! – раздается возмущенный писк из-за ближайшей двери.

Движимая любопытством, осторожно делаю несколько шагов вперед и заглядываю в приоткрытую дверь.

И мне открывается картина, заставляющая сердце трепетать, а на глаза наворачиваться слезы.

Таня сидит на стуле, шипит, морщится и ворчит, а Арсений Сергеевич…

Старательно расчесывает длинные и шикарные волосы дочери. Взрослый, здоровый, сексуальный мужчина сосредоточенно водит расческой по шелковистым прядям. Это так бесконечно мило, что я, кажется, могу смотреть на это бесконечно.

- Папа, только сделай, пожалуйста, аккуратно, - пискнув, едва ли не умоляет Таня. – А то у меня вечно хвостики с «петухами».

- А у меня косички кривые, - тягостно вздыхает Анечка. Она ссутуливается и заметно расстраивается. – Меня Ева все время дразнит…

Мне так становится больно и обидно за эту маленькую девочку, что я намеренно делаю шаг вперед, нарушая их семейное уединение.

- Арсений Сергеевич, - зову босса осторожно. На меня тут же уставляются три пары глаз, и я продолжаю увереннее: - Я могу помочь с косичками и хвостиками. И даже сделать какую-нибудь прическу. У меня все же опыта побольше.

- Было бы здорово, - облегченно выдыхает Довлатов, но его дочери обрубают все на корню:

- Нет, нам от вас ничего не нужно! Пусть папа делает мне косички!

- Уходите! – воинственно добавляет Таня.

- Девочки…

- Нет! – хором рявкают девчонки. Их отец бросает на меня растерянный и извиняющийся взгляд.

Понятливо кивнув, я возвращаюсь в кладовую и подхватываю ведро с тряпками и моющими средствами. Начинаю уборку с кухни – самого загрязненного помещения в этой квартире.

Довлатовы высыпают в коридор, когда я иду поменять воду.

- Если что, звони, - уже в дверях дает последнее напутствие Арсений Сергеевич, незаметно переходя на «ты». – Мой номер телефона у тебя есть. И спасибо за помощь.

- Хорошего дня!

Довлатов кивает на прощание и выходит в подъезд, придерживая дверь. Девочки не считают нужным со мной попрощаться. Только Таня одаривает меня напоследок прищуренным ненавидящим взглядом.

Да за что, блин? Что я им такого сделала?!

Я дико устаю, пока драю эти бесконечные квадратные метры. Девчонки стараются знатно, чтобы испоганить всю квартиру. Хотя, в их комнате, на удивление, чисто, и все вещи лежат на своих местах.

Я не успеваю как следует обдумать этот момент, потому что во входной двери проворачивается замок, и заходят девочки в сопровождении высокого грузного мужчины. Арсений Сергеевич предупредил, что, пока он ищет няню, девочек будет сопровождать водитель.

- Добрый день, - улыбается мужчина, - принимайте. Сдаю в целости и сохранности. Я побегу, меня уже в офисе Арсений Сергеевич ждет.

Дверь за водителем быстро захлопывается, я даже попрощаться не успеваю.

Девчонки при виде меня мрачнеют и киснут. Я пока выбираю тактику не замечать их дурного настроения.

- Девочки, раздевайтесь, мойте руки, и давайте сразу на кухню, перекусим. Я блинов напекла, с творогом и мясом, а позже приготовлю ужин.

- Не командуйте, - бурчит Таня и…шлепает прямо в обуви по свежевымытым полам.

- Эй, эй! Стоп-стоп! – от глубокой степени возмущения я срываюсь на крик. – Таня, ты куда в обуви пошла? Я тут что, зря полы драила полдня?

Младшенькая теряется на несколько секунд. Растерянно смотрит на сестру. Та делает страшные глаза и даже шикает на нее. На что Анечка вздергивает носик и так же гордо дефилирует в сторону своей комнаты.

- Еще уберетесь, - театрально скривившись и изображая мажорскую дочку, изрекает Таня. – Это же ваша работа. Папа вам за это деньги платит.

Моя челюсть стремительно летит к полу и с глухим стуком ударяется об пол.

Сколько ей там лет, девять? Десять? И так разговаривает со взрослым, пусть и персоналом?!

Теперь я, кажется, начинаю понимать, почему от Довлатова все сотрудники сбегали…Никто не захочет терпеть хамство по отношению к себе от сопливой девчонки. А также неуважение труда.

И я тоже не буду.

Вот только проучу этих упрямых девчонок.

Глава 9

Маша

Таня и следующая дурному примеру старшей сестры Аня скидывают верхнюю одежду прямо на пол, стягивают с ног сапожки и, победно ухмыльнувшись, дефилируют в свою комнату.

Я же вспоминаю мамину премудрость. Она простая, как топор, но чудодейственная. Мама буквально за пару раз приучила меня к аккуратности. Которая порой граничила с маниакальностью.

Равнодушно пожав плечами, иду на кухню. Так, где же я их видела?.. Нашла! То, что нужно.

Возвращаюсь в коридор, встряхиваю пакет и начинаю складывать вещи.

- Эй, что вы делаете? – из комнаты показывается головка Анечки. На ее возмущение выглядывает Таня. Сначала ее глаза сощуриваются, а потом округляются в удивлении. Не такой реакции ждали девчонки, ох, не такой…

- Собираю мусор, - пожимаю плечами, украдкой наблюдая за ними. Девчонки синхронно бледнеют и растерянно переглядываются. – Это же моя работа.

- Но…Это же наши вещи!

- Но они вам не нужны, раз вы их бросили на пол посреди квартиры.

- Но это же ваша обязанность – убираться!

- А я что делаю? Убираю. Мусор, - добавляю мстительно. – Пойду выкину в мусоропровод.

Я успеваю сделать два шага по направлению к двери, как девчонки подскакивают и выдирают у меня пакет. Бухтя и пыхтя, с кислыми лицами развешивают вещи по вешалкам.

- Вот и отлично, - улыбаюсь, мысленно довольно потирая руки. И