Папа для Одуванчика - Николь Келлер

Хорошо, я поняла, Булат Ришатович, - лепечет Нина, быстро-быстро набирая сообщение по корпоративному чату.

- И принеси мне кофе, пожалуйста.

Через минуту я отпиваю крепчайший напиток, и в голове немного проясняется. Вот только эмоции никак не утихнут. Ещё бы, меня жестко поимели без вазелина. А я не фанат БДСМ вот ни разу. Я ласку люблю. И сам доминировать.

К моменту, когда подчиненные собираются в кабинете, я немного беру себя в руки. Разнос я, конечно, устрою, но по делу. И так, чтобы сил и мозгов хватило все исправить. Причем сегодня же. И плевать, что эти задачи терпят до обеда понедельника. Это моя личная моральная компенсация за БДСМ- сессию с моими мозгами.

Мои подчиненные вваливаются и притихшие рассаживаются по местам. Обвожу их глазами и снова зверею.

Место напротив пустует. Демонстративно.

После головомоек от генерального это моя вторая головная боль. Зубодробильная. До блевоты.

И имя ей – Елизавета Аккерман.

Я понятия не имею, где были мозги Егора, когда в мой отдел технической поддержки он принял на место эту еврейку. Красивую. С длинными ногами, тонкой талией, потрясающей грудью, которая всегда подчеркнута или декольте или отсутствием белья.

У нее нестандартная внешность. Лиза отличается от «уточек», у которых, кажется, один на всех пластический хирург. У Аккерман пышные кудрявые волосы. Которые я в своих грязных фантазиях наматываю на кулак. У Лизы взгляд бэмби и четко очерченные натуральные губы. О которых я постоянно думаю с самого первого рабочего дня. О том, как затыкаю этот порочный рот своим. Или нахожу иное, но тоже приятное для нас обоих применение.

Эта Аккерман с постоянной настырностью проникает в мои мысли. На работе. Дома. Когда я в душе, или ложусь спать. Меня коротнуло на ней с первого дня и никак не отпускает, млять! Порой моё желание познакомиться с ней поближе становится настолько одержимым, что я готов наплевать на свои принципы и потащить свою подчиненную к себе домой. Как неандерталец добычу в свою пещеру. И продержать ее так долго, пока не оглохну от её «Да!».

Лиза рвёт все шаблоны. Она не только потрясающе красива, но и, несмотря на достаточно юный возраст и практически полное отсутствие опыта, очень способная и трудолюбивая. Моя подчиненная не была замечена мною ни в женских телефонных переговорах, ни чаепитиях, ни праздном шатании по офису. Казалось бы, Лиза работает всегда. И кроме работы ее ничто и никто не интересует. Она редко улыбается, я молчу про строить глазки.

Идеальный сотрудник.

Если бы не одно жирное «НО».

Глава 3

Булат

Из компании начала утекать информация конкурентам про наши контракты и их условия. Из моего, млять, отдела! Вот уже который месяц, а мы со службой безопасности ни на сантиметр не продвинулись в том, чтобы узнать, чьих рук это дело!

И самое стремное, что Лиза – первая в моём личном списке подозреваемых. Потому что два из четырех контрактов находятся у неё в работе.

- Где Аккерман?

Подчиненные вжимают шеи, и только Яна робко блеет:

- У нее созвон с «МедХолдинг». Она чуть задержится.

Может, оно и к лучшему. Не будет мешать мне проводить воспитательные работы.

Я уже почти заканчиваю, как дверь кабинета распахивается. Каблучки цокают о паркет, и Лиза, слегка покраснев, плавной походкой модели направляется к свободному месту. Царственно опускается на стул, как на трон, вскидывает голову и устремляет прямой взгляд зеленых омутов прямо на меня.

Зависаем друг на друге. Все звуки, подчиненные, все происходящее, и даже время поставлены на паузу. Есть только я и эта зеленоглазая ведьма. А как иначе её назвать, если, стоило красотке со взглядом бэмби пересечь мой кабинет, как Рахимов-младший встал по стойке «смирно» и теперь гордо подпирает столешницу?! По позвоночнику пробегается горячая волна, и приходится стиснуть зубы и держаться изо всех сил, чтобы не поправить демонстративно брюки.

Лиза моргает, и все вмиг меняется. Аккерман поджимает губы, и в ее зеленых омутах загорается презрение. От ярости сжимаются кулаки. Моя подчиненная смотрит на меня так, будто её сейчас стошнит на важные документы, лежащие на столе. Как будто я занял денег и не вернул. Миг, и Лиза уже смотрит сквозь меня. Как будто я не босс, а пустое место.

Эта девушка работает у меня уже полгода, и с самого первого дня такой сценарий каждой нашей встречи. И все полгода я задаюсь вопросом: какого хрена?! Почему Лиза сначала смотрит так, как будто у нее точно есть ко мне влечение, желание и интерес, а потом тараканы в этой темноволосой головке бьют в барабаны, и эта еврейка резко переключается. Разбег от сексуального интереса до ненависти - две секунды.

Но сегодня бэмби переходит все границы.

Мобильный, который она положила экраном вниз, издает звук о входящем сообщении. Бэмби, не обращая ни на кого внимания, как будто все присутствующие здесь не более, чем мебель, берет телефон. Пробегается взглядом по сообщению и улыбается.

Улыбается, мать твою!

Чего не делала ни разу за все полгода! А сейчас выясняется, что у этой снежной королевы, оказывается очень даже симпатичная улыбка!

- Аккерман, мы вам не мешаем?!

Вздрагивает и впивается в меня злым взглядом. Клянусь, в них едва ли не слезы стоят! Но эта странная девушка тут же берет себя в руки, нацепляет маску английской королевы и извиняется.

- Прошу прощения, Булат Ришатович, - вот только звучит это как: «Сам виноват, придурок».

Скриплю зубами, едва ли не стирая эмаль. Хочется проораться, но по факту, мне не в чем упрекнуть Лизу. Извинилась же. Поэтому продолжаю показательную порку. Хоть как-то душу отвести.

- Задачи всем понятны?

- Да, - нестройный и ни черта не радостный хор голосов.

- Исполняйте. Все свободны, кроме Аккерман.

Кабинет пустеет в считанные секунды. Мы с моей «любимой» проблемой остаемся один на один. Лиза вскидывает вопросительно бровь и нахально с интересом прогуливается по мне взглядом. Это меня выбешивает, и мой мозг выдает совершенно не то, о чём я хотел поговорить изначально.

- Прекрати на меня пялиться. Тебе ничего со мной не светит, потому что ты не в моем вкусе.

Лиза мгновенно вспыхивает, как спичка. Пыхтит, как паровоз, и сжимает кулачки. Открывает и закрывает рот, но не издает и звука. Прищуривается и острым, ненавидящим взглядом отсекает мне яйца. Слава Богу, мысленно. Все же мне дорого мое достоинство.

- Если это все, что вы хотели мне сообщить, то