Неукротимый: возрождение - Аврора Белль

время я была озадачена, а затем мне пришла мысль, что я была слишком эгоистичной. Он маленький мальчик, и, возможно, сегодняшний день был для него тяжелее, чем я думала. Возможно, он начал понимать, что именно потерял, лишившись отца.

И возможно, если мне требовалось отвлечение, то ЭйДжей нуждался во времени, чтобы осознать свои эмоции. И моя грудь сжалась.

Мог ли он так же скорбеть, как и я?

Я тихонько вздохнула, и моя улыбка пропала.

— Все в порядке, сладкий. Тогда в следующий раз.

Но ощущение какой-то недосказанности между нами не исчезало.

И затем мы приехали домой.

Я въехала на подъездную дорожку и заглушила двигатель. Прежде чем выбралась из машины, я повернулась назад, чтобы посмотреть на моего милого мальчика.

— Хэй, — я начала говорить и, когда он поднял на меня свой взгляд с этими темными длинными ресницами, буквально растаяла. — Я знаю это непросто. — Я опустила ладонь на его коленку. — Ты в порядке?

Он мужественно крепился на протяжении долгого мгновения, мой мальчик, и затем покачал головой, но сохранил все такое же сосредоточенное выражение лица. Я дала ему время и прошла целая минута, прежде чем он опустил подбородок и осторожно произнес:

— Если кто-то мне сказал что-то... секрет... и я хочу поделиться им с кем-то еще, это нормально?

Я подумала о маленьких друзьях ЭйДжея и спросила:

— Навредит ли кому-нибудь этот секрет?

ЭйДжей задумался на мгновение над этим.

— Нет. Я так не думаю.

— Дорогой, когда кто-то доверяет тебе секрет, ты не можешь рассказывать об этом секрете. И когда кто-то говорит тебе секрет, они достаточно доверяют тебе, что ты сохранишь его. — Я протянула руку и погладила его по щеке. — Ты уверен, что этот секрет никому не причинит боль?

Он опустил глаза, и эти длинные ресницы коснулись его щек. Затем он убежденно кивнул.

— Да.

Слава Господу.

Я просто не была уверена, что сегодня смогу справиться с еще большими переживаниями.

— Хорошо, тогда нет, сладкий. Тебе не стоит никому рассказывать.

— Даже тебе? — с разумным сомнением поинтересовался он.

— Мне? — Я легко и игриво потрепала его щеку, и на лице сына растянулась широкая улыбка. — Ты можешь рассказывать мне что угодно. — Я подмигнула ему. — У нас нет секретов друг от друга, так ведь?

Я не понимала этого. Он явно выглядел расстроено, но все же прошептал:

— Конечно.

Ох, нет.

Ничего хорошего.

Мое сердце забилось быстрее, когда я помогла ему выбраться из его кресла. Я вышла из машины и притянула его к себе, прижимая к своему боку. Он обернул руку вокруг моей талии.

Что происходило с моим мальчиком? Внезапно я ощутила беспокойство.

— Ты можешь мне рассказать что угодно. — Я посмотрела на него, не моргая. — Все что угодно. И я совершенно не расстроюсь. Я просто выслушаю тебя, если тебе это необходимо, но… — я замолчала, останавливаясь перед ним и опускаясь на колени, пристально смотря своему сыну в глаза, — мы не должны хранить секреты друг от друга, дружочек.

Он кивнул медленно, задумчиво, так, словно был застигнут врасплох и не знал, как же ему поступить.

Черт.

Это беспокоило меня.

Как только мы оказались в доме, я позволила сумке соскользнуть с плеча на кухонную стойку и вновь посмотрела на маленького мальчика, который неловко мялся в дверном проходе. Мы продолжали смотреть друг на друга, прежде чем я спросила:

— У тебя есть что-то, что ты мне хочешь сказать, малыш?

Мгновение спустя, он кивнул.

— Ага, — он переминался с ноги на ногу.

Он хотел мне сказать что-то важное, я могла чувствовать это; чувствовать так, как могут чувствовать только матери. Я полностью сосредоточила на нем свое внимание.

— Что такое?

ЭйДжей заговорил, и я не была готова к тому, что он мне сказал. Совершенно не готова.

— Ну, иногда, поздно вечером...

Ох, это уже начиналось нехорошо. Мое сердце в тот же момент сжалось.

— Иногда, — он посмотрел вниз на плинтус и потер подошвой ботинка по нему. Его голос опустился на пару октав: — Иногда папочка приходит навестить меня.

Мое сердце вырвалось, разрывая плотную ленту вокруг себя.

О, Господи.

Сегодня был неподходящий день.

Я почувствовала, что могу разрыдаться.

— Малыш, — мои глаза закрылись сами собой, и я издала горький смешок, сглатывая тяжесть в горле. Я притянула сына к себе и сжала крепко в объятиях, покачивая его из стороны в сторону, оставляя поцелуй на виске.

Он обнял меня также крепко в ответ, и я объяснила ему пару вещей.

— Я знаю, что тебе может так показаться. — Я поцеловала его вновь. — Папочка приходит иногда и ко мне. — Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. — В моих мыслях. В моих снах.

— Нет, — ЭйДжей покачал головой. — Не во сне, мамочка. Это происходит на самом деле.

Ох, милый... только не это.

Мое сердце разбилось, когда я постаралась объяснить ему, что то, что он видит, — не более чем защитный механизм. Мне следовало догадаться. Было время, когда Твитч мог находиться в моей комнате каждую ночь, и я могла говорить с ним. Но он никогда не отвечал на вопросы, что не давали мне покоя. У меня заняло некоторое время и множество часов терапии, чтобы осознать, что я причиняю себе боль в психологическом плане.

— Когда мне снился папочка, это казалось таким реальным. — Глубоко, судорожно вдыхая, проговорила я на выдохе. — Это ощущалось так реально, что иногда я не хотела просыпаться от такого прекрасного сна. — Я прикрыла глаза, чтобы сделать акцент на своих следующих словах, крепко сжимая предплечья сына: — Но это всего лишь сон, дорогой. — Я вновь притянула сына к себе и обернула свои руки вокруг него. — Это не на самом деле.

ЭйДжей нахмурился.

— Нет, мамочка. — Он предпринял попытку покачать головой у моей груди. — Это на самом деле. По-настоящему.

Нет, это не так. Он умер.

— Малыш, — Мое сердце сжалось от боли так же сильно, как меня ранили произнесенные слова, — папочка умер.

— Он не умер,— проговорил он уперто, как только могут пятилетние дети.

Я прикусила губы, чтобы не позволить себе издать болезненный всхлип. Вместо этого, я едва слышно проговорила:

— Да.

Но ЭйДжей не принимал этот ответ. Он