Элизабер Хардвик - Раскаленная душа

Входя в кухню, она заметила, как мать тревожно посмотрела куда–то мимо нее, и догадалась, что Сильвия высматривает Кевина. Линда постаралась дать понять матери, что незваный гость ушел.

— Привезти вам что–нибудь?

— Не надо. А ты не переоденешься?

После утренней работы в саду наряд ее действительно оставлял желать лучшего. Но если она наденет чистое, Кевин еще, чего доброго, вообразит, что она нарядилась специально для него. И Линда отрицательно покачала головой.

— Нет, я скоро вернусь.

Она взяла сумочку и ключи от машины.

— Ты хотя бы отряхни землю с колен и смой грязь с носа! — вмешался Морис.

— Обязательно, папа.

Вот это здорово! Выходит, она разговаривала с Кевином, не заметив, что запачкала нос!

— А ты смотри, не затаскивай маму в постель для послеобеденного сна! — Когда–то, еще в детстве, Линда вернулась из воскресной школы раньше обычного — викарий почувствовал себя плохо и отпустил детей — и застала родителей лежащими в постели в обнимку. Они явно отдыхали после любовных ласк. Неизвестно, кто был больше поражен, Линда или родители, но этот случай не был забыт до сих пор. — Я ненадолго, через часок вернусь, — предупредила она отца, умываясь над кухонной раковиной.

Морис хмыкнул.

— Увы, детка, в моем возрасте часа больше чем достаточно. Линда заметила, что Сильвия покраснела.

— Ты смущаешь маму! Хотя… я так и не поверила тогда, что вы вдруг решили вздремнуть после обеда!

— Я всегда считал тебя сообразительным ребенком. — Отец усмехнулся. — Иногда даже слишком сообразительным, себе во вред.

Все еще улыбаясь, Линда вышла из дома. Однако когда она села в машину и поехала в сторону кофейни, от улыбки не осталось и следа. Было неприятно сознавать, что она вынуждена уступить Кевину.

В этом маленьком городке была одна–единственная кофейня, да и та открылась только потому, что кто–то из старожилов решил внедрить в его провинциальную жизнь элемент столичного шика. Кофейня была обставлена сосновой мебелью, столики застланы скатертями в белую и зеленую клетку, на стенах висело несколько акварелей, и всюду, где только возможно, стояли кашпо и кадки с растениями.

В этот час Кевин был здесь единственным посетителем мужского пола. Его крупная фигура казалась слишком большой для хрупкого соснового стульчика с клетчатой бело–зеленой подушкой.

Он напряженно смотрел на дверь и, увидев Линду, явно испытал облегчение. В кафе было много женщин, большинство из которых зашли перекусить и отдохнуть после утренней пробежки по магазинам. Многие с любопытством поглядывали на единственного затесавшегося среди них мужчину. Наверняка кое–кто из них узнал Кевина, но ни у кого пока не хватало смелости подойти и заговорить с ним. Иначе он бы тут не сидел!

Посетительницы за соседними столиками оживленно перешептывались.

Линду здесь тоже знали. Морис Баффин был популярной личностью в городке, а уж его дочь и подавно. К сожалению, после последних статей в газетах интерес к их семье возрос.

— Я заказал только кофе, — пробурчал Кевин, когда она села за столик, и хмуро добавил: — Я ведь не знаю, что ты теперь предпочитаешь днем.

Кажется, две недели назад у него не возникло проблем с выбором завтрака!

Окинув ее внимательным взглядом, он натянуто произнес:

— Судя по твоему виду, ешь ты не много. Ты слишком худая, Линда.

В этот момент к столику подошла Шейла — одновременно и официантка, и владелица заведения, и Линде пришлось воздержаться от язвительного ответа.

Линда заметила, как расширились глаза Шейлы, когда она обнаружила, кто присоединился к Кевину Дарнеллу. В ближайшие дни по городу поползут слухи, и наверняка кто–нибудь обязательно обмолвится об их встрече отцу. Таким образом, сама затея поговорить с Кевином подальше от дома оказалась бессмысленной!

Кевин заметил, что она нахмурилась, но сделал из этого неправильный вывод.

— Это не критика, Линда, а просто наблюдение.

Можно подумать, что ее интересует его мнение о том, как она выглядит!

— Хорошо, Кевин, считай, что я приняла это к сведению. — Линда медленно размешивала ложечкой сахар. — Но предпочла бы ничего не заказывать, если не возражаешь.

— Хм, не хочешь здесь задерживаться?

Не хватало только устроить милый семейный ланч для двоих! Да она не смогла бы проглотить ни кусочка!

— Я уже дала окончательный ответ компании грамзаписи и тебе скажу то же самое: «Нет!»

— К дьяволу грамзапись! — неожиданно взорвался Кевин. Яростно сверкнув глазами, он перегнулся через стол, и его лицо оказалось в опасной близости от Линды. — Я собирался говорить не об этом чертовом альбоме, и ты сама это прекрасно знаешь!

— Неужели?

Линда старательно избегала встречаться взглядом с любопытными дамами за соседними столиками. Кофейня как–то подозрительно быстро заполнялась посетителями, и девушка догадалась, почему. В маленьком городке вроде Эйлса новости — хорошие или плохие — распространяются со скоростью молнии. Хотя Линда и съязвила по поводу появления великого Кевина Дарнелла в провинциальной кофейне, она прекрасно понимала, почему всем местным жителям вдруг захотелось перекусить.

— Дорогая…

— Прекрати! — Она отпрянула как ужаленная, когда Кевин хотел накрыть ее руку своей.

— Не желаете ли заказать ланч? — Перед ними стояла хозяйка заведения.

Кевин одарил ее неотразимой улыбкой.

— Вы не будете против, если мы просто попьем кофе?

— Конечно. — Шейла чуть не растаяла в лучах его обаяния. — Сидите, сколько хотите. — Она сунула меню в карман передника и удалилась.

— Ты как всегда обходителен, — сухо заметила Линда, как только женщина отошла от их столика.

Кевин окатил ее ледяным взглядом.

— Знаешь ли, дорогая, ничто не ценится так дорого и не дается так дешево, как вежливость.

Эта отповедь ничуть не задела Линду. Бросив на него уничтожающий взгляд, она язвительно спросила:

— Интересно, окажись на ее месте мужчина–официант, ты и с ним был бы так «вежлив»?

Кевину стоило видимого усилия удержаться от резкого ответа. Глубоко вздохнув, он сказал:

— Линда, я не собираюсь вступать с тобой в спор — ты ведь только и ждешь, как бы со мной схлестнуться.

Разумеется, она этого хотела. Линда жаждала бросить ему в лицо обвинения, потому что не могла сделать этого три года назад. Она мечтала выплеснуть на него весь гнев, накопившийся еще в ту ночь, когда Кевин не вернулся домой, проведя ночь в объятиях другой женщины и тем самым положив конец их браку. Тогда Линда ничего не сказала ему, и с тех пор невысказанные боль и гнев долго, нестерпимо долго копились в душе и жгли ее изнутри. Но…

— Я не собираюсь зря терять время, — холодно произнесла она вслух. — Это всегда было бесполезным занятием.