Элизабер Хардвик - Раскаленная душа

Но Линда, придя в себя, вырвалась из его рук.

— Уходи, Кевин. — Голос прозвучал почти бесстрастно, хотя ей отчаянно хотелось кричать. — Уходи и никогда не возвращайся.

— Линда, прошло три года…

— Не смей напоминать, сколько прошло времени! — Глаза девушки вновь полыхнули гневом, каждое слово она бросала как камень. — Ведь это я все эти годы пыталась жить, заново училась ходить, собирала разбитую жизнь по кусочкам. — Дыхание ее участилось, колени ослабли. Линда была в ярости, в том числе и на собственную немощь.

Только бы не потерять сознание, ведь с ней такое случалось: врачи говорили, что, возможно, ей уже никогда не избавиться от приступов слабости. Но она справилась, и справилась гораздо лучше, чем ожидали специалисты и этот человек, стоящий сейчас перед ней. Иметь хромую жену никогда не входило в его планы, и он, конечно, не мог с этим смириться.

Что ж, она больше не инвалид и не позволит ему калечить себя эмоционально.

Кевин нахмурился. Ей даже показалось, что он обиделся. С чего бы это?

— Не пришла ли пора простить…

— И все забыть, — саркастически закончила Линда. — Нет, Кевин, я никогда не забуду. Не забуду, кем ты был тогда и кто ты сейчас.

— Что ты знаешь обо мне сегодняшнем, Линда? — Низкий голос звучал хрипловато. — Эти три года я тоже страдал…

— Что, совесть проснулась и не давала покоя? — безжалостно уточнила она. — Если ты ждешь от меня отпущения грехов, то напрасно. Я не могу тебя простить, Кевин. — Как можно простить предательство?

Его карие глаза потемнели. Он мрачно взглянул на нее сверху вниз.

— Раньше в тебе не было этой резкости, Линда…

— Не пытайся вызвать у меня чувство вины! — Неожиданно для самой себя девушка горько рассмеялась. — Ты всегда любил свалить все на противника, а сам выйти сухим из воды. Только на этот раз ничего не выйдет — уж больно убийственные улики.

Он дернулся, словно от удара, взгляд стал каким–то потухшим, губы искривились в горькой усмешке.

— Я тоже кое–что потерял, — но об этом все, кажется, предпочитают просто забыть.

Глаза Линды наполнились слезами, она быстро заморгала, пытаясь их скрыть.

— Так же, как ты забыл клятвы, данные мне у алтаря. А теперь…

Перебив ее, Кевин яростно проскрежетал:

— Я не забыл свои клятвы, Линда.

— Что ж, значит, ты просто предпочел о них не думать. Результат от этого не меняется.

— Линда, Морис! Вы собираетесь идти в дом или… — Выйдя из–за угла дома, Сильвия увидела Кевина и смолкла на полуслове. Лицо ее застыло. — Я услышала голоса и подумала, что с тобой отец.

Она поздоровалась с Кевином, но ее карие глаза смотрели холодно.

— Здравствуйте, Сильвия! Вы хорошо выглядите.

Это действительно было так. Мать Линды отличалась той особой красотой, которая с годами расцветала еще ярче. Но она даже не отреагировала на его комплимент.

— Не знаю, Кевин, зачем вы здесь, хотя, впрочем, могу догадаться по телефонным звонкам, которые не дают нам покоя последние две недели. — Не дав ему ответить, Сильвия продолжала. — Но какие бы причины ни привели вас в этот дом, вам лучше уйти. По–моему, вы расстраиваете Линду. — Она выразительно посмотрела на красные пятна, выступившие на щеках дочери. — К тому же Морис тоже будет не в восторге от вашего появления. В последнее время он неважно себя чувствует…

— Жаль это слышать, — тактично заметил Кевин. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Обычное состояние при его профессии школьного учителя, но лишние волнения ему ни к чему.

Линда знала, что ее собственные беды и нагрузка, которая легла после аварии на всю семью, не пошли отцу на пользу. Она была единственным ребенком, и родители чувствовали ее боль, как свою собственную. Последние три года были тяжелыми для всех…

Сильвия оглянулась и встревоженно проговорила:

— Линда, кажется, это машина твоего отца. — Она немного помедлила перед тем, как уйти в дом, и еще раз повторила: — Прошу вас, Кевин, уходите.

— Похоже, в семье царит полное единодушие, — сухо заметил тот, криво усмехаясь.

— А ты ожидал иного?

Он пожал плечами.

— Я никогда не был сторонником решения вопросов путем голосования. При этом никогда не учитывается субъективное мнение.

Говоря иными словами, он не собирался уходить, пока сам не сочтет нужным, — а сейчас, по–видимому, такой момент еще не наступил. Но Сильвия, говоря о здоровье мужа, несколько смягчила картину: на самом деле, дней десять назад, вскоре после возвращения Линды, у Мориса прямо в школе случился сердечный приступ. До тех пор, пока отец не придет в норму настолько, что сможет снова в полной мере выполнять свои обязанности, ему временно прислали в помощники молодого учителя. И сейчас ему совершенно ни к чему лишние волнения.

— Кевин, прошу тебя, уходи.

Отец наверняка уже заметил «сааб», припаркованный на улице возле их дома, но поскольку он не знает, на какой машине ездит его бывший зять, то пока ни о чем не догадывается.

— Мне нужно с тобой поговорить, — решительно сказал Кевин и, предваряя возражения, добавил, — но не здесь. Проезжая через город, я приметил небольшую кофейню, почему бы нам не пойти туда? — Он прищурился, дожидаясь ответа.

Линда иронично подняла брови.

— Подумать только, Кевин Дарнелл в провинциальной кофейне!

Он смотрел на нее в упор, без улыбки, по–видимому, не находя в этой ситуации ничего смешного.

— Я пью кофе, как и любой другой человек, — процедил Кевин. — Встретимся через пятнадцать минут. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал через сад к боковой калитке.

Линда нахмурилась. Хочешь не хочешь, придется с ним встретиться. Если она не сделает этого, Кевин вернется. Видит Бог, за последние три года ее родителям так досталось, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Отца она застала в кухне. Морис пил чай. Это был невысокий светловолосый мужчина, с возрастом у него проявилась склонность к полноте, однако в последние дни его лицо выглядело скорее изможденным.

— Ну что, детка, все цветы выдергала? — Он улыбнулся дочери и потрепал за уши пса, радостно бросившегося навстречу хозяину.

Линда улыбнулась их старой шутке. Она начала помогать отцу по саду, когда была еще совсем маленькой, но в первый раз, когда девочка решила самостоятельно прополоть клумбу — ей тогда исполнилось восемь, — дело кончилось весьма плачевно: она выдернула все тщательно взлелеянные ростки цветов, а сорняки оставила невредимыми. Отец не забыл этот случай.

— Нет, кажется, несколько луковиц осталось до весны. — Она посерьезнела. — Я вас оставлю, ешьте без меня. Мне нужно заскочить по одному делу в город.

Входя в кухню, она заметила, как мать тревожно посмотрела куда–то мимо нее, и догадалась, что Сильвия высматривает Кевина. Линда постаралась дать понять матери, что незваный гость ушел.