Лиана Делиани - Оранжевая история

— Ну уж нет. Проценты ты будешь получать в денежной форме.

Я встаю и иду к кромке воды, оставляя позади себя пляж и Питера на водяном матрасе. Уже в воде несколькими сильными гребками он нагоняет меня. Но заплывать далеко сил нет ни у него, ни у меня — сказываются продолжительные «ночные переговоры». Поэтому мы просто лежим на воде. Потом одеваемся и возвращаемся на ферму.

На следующий день я, Френни и Питер по всем правилам оформляем переводной вексель, а через неделю Питер возвращается в Сидней для начала разбирательств его дела.

— Мне поехать с тобой? — спрашиваю я перед отъездом, помогая ему собирать сумку.

— Нет, я сам справлюсь.

— Хорошо. Но если я буду нужна, звони.

Небрежно забросив сумку в багажник порше, он поворачивается ко мне.

— Ну что, Пипс, поцелуй меня так, чтобы у меня был повод вернуться.

Я подхожу к нему, поднимаюсь на цыпочки, обнимаю его и целую, целую, целую…

— Я просил поцеловать так, чтобы хотелось вернуться, а не так, чтобы не хотелось уезжать, — говорит он, отрываясь от меня.

— Удачи!

Я отхожу чуть в сторону, и порше резко срывается с места.

Мой медовый месяц заканчивается, пусть и не столь внезапно, как начался. Сразу после отъезда Питера, я еду к родителям, памятуя о данном матери обещании поговорить с отцом.

— Он в саду, — говорит мама.

Я выхожу в сад и нахожу отца в кресле, слушающим радио.

— Привет. Что интересного слышно?

— Я возвращаюсь в Сидней, — говорит он. — Я уже чувствую себя намного лучше.

Хотя я научилась понимать его теперешнюю речь, мне требуется время, чтобы уяснить себе эту идею.

— А мама?

— И мама тоже. И ты. Нечего делать в этом захолустье.

— Нет, — я качаю головой, — я никуда не поеду. Мне здесь нравится.

— Это ты затащила меня сюда, — он неприязненно смотрит на меня в упор.

— Врачи прописали тебе такой режим, — отвечаю я.

— Мне уже лучше. Я здесь больше не хочу оставаться. В Сиднее у меня есть друзья, там нормальная жизнь.

— У меня сейчас нет свободных денег. Все свои сбережения я вложила в ферму, а из текущих доходов не смогу оплачивать вам квартиру в Сиднее. Я собираюсь завести ребенка.

— Ребенка? Зачем они нужны, эти дети.

Действительно, некоторым людям не стоит иметь детей, не в первый раз проносится в моей голове.

— Мне здесь скучно. Я хочу в Сидней, — обиженно продолжает отец.

Он не хочет меня слышать. Он не слышит. И не потому, что болен. Так всегда было. Всегда только «я», только «мне». Абсолютный эгоизм. Такое не лечится.

Странно, раньше это приводило меня в бешенство. Теперь я лишь грустно констатирую факт.

И, вернувшись в дом, говорю маме:

— Давно это началось?

— С самой первой минуты. Ему здесь сразу не понравилось, — спокойно отвечает мама, занимаясь мытьем посуды.

— А что ты об этом думаешь?

— Бессмысленно оставаться сейчас. Пока он считал, что ему здесь лучше, что это необходимо для лечения — смысл был. А сейчас все здесь выводит его из себя.

— Ну да, конечно, стало лучше — и потянуло в любимую сиднейскую пивнушку. А ты? Ты поедешь с ним?

Мать посмотрела на меня как на ненормальную.

— Да, разумеется.

— Мама, он превратил нашу, твою жизнь в кошмар, и ты все равно собираешься идти за ним хоть на край света?

Мама лишь на секунду помедлила с ответом.

— Салли, ты не права. У нас было много светлых моментов, особенно в начале. И потом, как бы плохо ни было с ним, без него мне будет еще хуже.

Ее слова удивили меня. Хотя, если вдуматься, должно же быть что-то, что удерживало бы ее рядом с отцом. И вот, оказывается, что.

— А как же я, мама? И… ты не хотела бы проводить время с внуками?

— Я хотела бы проводить время с тобой, и хотела бы, чтобы у меня были внуки. Но пока, из двух эгоистов я выбираю того, кто больше во мне нуждается.

— Я эгоистка?

— Ты эгоистка. С детства, — улыбнулась мама. — И не делай такие большие глаза. Вы с отцом — два сапога пара. Думаешь, я не знаю, почему ты приехала именно сегодня? Потому что он уехал. Когда ты с ним, мы тебе не нужны. Ты откупаешься от нас деньгами и считаешь, этого достаточно.

В маминых словах определенно была доля правды, но признавать ее было обидно. Я никогда не хотела, чтобы у меня было что-то общее с отцом. Тем более, это.

— За что ты так не любишь Питера?

— Знаешь, почему твой отец так и не бросил меня? Потому что он слишком безалаберный для этого. Он хватался то за одно, то за другое, но у него никогда не было достаточно серьезной цели. А этот твой Питер — другой. У него есть цели, ради которых он отдаст многое, в том числе тебя. Один раз он тебя уже бросил, ведь так? И я вижу, Салли, как ты на него смотришь. Я не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки.

М-да, если я хотела сменить тему на более безопасную, то, определенно, ничего не вышло.

— Мам, ладно, давай не будем. И насчет Сиднея пока ничего не получится. У меня сейчас нет денег.

Мама погладила меня по щеке.

— Салли, девочка моя, я ничего не прошу. Ты и так делаешь слишком много. Из того, что ты нам давала, мне удалось кое-что сэкономить. Этого, конечно, не хватит, но я что-нибудь придумаю.

— Где деньги?

Мы обернулись и, в дверях увидели отца. Пока мы разговаривали с матерью, он успел переодеться — поверх футболки натянул наизнанку свою парадную рубашку.

— Дай мне деньги, я еду в Сидней, — пробурчал он, обращаясь к матери.

— Джейми, не выдумывай. Мы сейчас все вместе будем пить чай.

— Дай мне деньги! Куда ты их спрятала? — здоровой рукой он открыл один из шкафчиков и принялся вышвыривать оттуда все подряд в поисках тайника.

— Джейми, перестань, пожалуйста… — Не смей! — мы с мамой отреагировали одновременно.

— Где деньги, сука? Давай сюда, кому говорю! — медвежий рык прокатился по всей кухне, совсем как в худшие времена моей юности. И в довершение дежа-вю здоровой рукой он замахнулся на мать.

Я бросилась вперед, чтобы защитить ее, но не успела. От удара она отступила назад, мы столкнулись и полетели на пол. Точнее, я на пол, а она — на меня. Затылок пронзила тупая противная боль — головой я приложилась о ножку разделочного столика.

— Господи, господи… — услышала я сдавленный мамин голос.

— Мам, ты в порядке? — я осторожно повернула голову в ее сторону.

Мама медленно встала, держась за все, что можно. Ее глаза смотрели во двор.

— Господи, Джейми, нет, не надо, вернись! — закричала она.

Я поднялась на ноги и в раскрытую дверь увидела, как мой форд рывками движется по двору.