Натали де Рамон - Прекрасная Беатрис

— Подозрения? В чем ты подозреваешь меня? Мы ведь только что перепроверили с тобой каждую позицию!

— Я не о том, Беа… — «Болеро» Равеля. — Да еду я, еду!

— Хорошо, давай еще раз угробим на это пять часов! Десять часов! Сутки!

— Замечательно. — Он вытащил из внутреннего кармана дискету и протянул ее мне. — Сейчас ложись спать, а завтра на свежую голову все-таки восстанови те позиции, где речь идет о натуральных материалах.

— Зачем? — Я оттолкнула его руку с дискетой. — Керамика под камень ничуть не хуже! Гораздо практичнее и дешевле! Ты же сам согласился со мной!

— Маршан может позволить себе натуральный мрамор, и не исключено, что обидится, если я предложу ему подделку.

— Это не подделка! Это прогрессивная технология! Экологически чистый продукт!

— Мрамор и дерево тоже экологически чистые продукты. Выспись, прими душ, помой голову… — Он на цыпочках шагнул в гостиную, бросил дискету на диван, вернулся и неожиданно дотронулся до моих волос! — Даже непохоже, что ты блондинка.

— Тебе… — Он не убирал руку! — Тебе не все равно? — Я осторожно шагнула в сторону, рука Алекса на мгновение повисла в воздухе и тут же уверенно похлопала меня по плечу.

— Мои сотрудники должны быть в безупречной форме!

— Мырь-я-а-у-ай, — подтвердил кот. Мобильник тоже нашел нужным поддержать кредо патрона и заиграл «Болеро».

— Ты еще не ошалел от Равеля? — Я снизу вверх заглянула в глаза Алексу; без каблуков я получалась ниже его ростом.

— Равель — это еще что! Успокаивает. Одно время у меня была «Вестсайдская история», вот уж мотала нервы. — Его рука задержалась на моем плече, соответственно, и лицо было не на дальнем расстоянии. — А мой самый первый мобильник играл «Кукарачу».

Мелодия терпеливо продолжала литься из его кармана.

— Смешно, — сказала я, а мои пальцы сами погладили эту самую его неубранную руку. — Ты собираешься отвечать Ролану?

— Ну его… — Он внимательно смотрел на мои пальцы; «Болеро» не смолкало. — А как ты догадалась, что это Ролан?

— Кто же еще в половине второго ночи и так настойчиво?

— Да. — Он вздохнул и, убрав руку, почесал усы. — Больше некому… Что еще, Ролан? Ну ищи… Пока, до завтра! Я позвоню, — шепнул он мне, открывая дверь. — Ищи, ищи, это тебе не иголка в стогу сена. — И вышел из квартиры, продолжая наставлять Ролана.

Кот выскочил следом.

— До завтра. Геркулес, да куда же ты?

Алекс остановился и поймал кота.

— Спасибо, — сказала я, забирая у него неверное животное. — Просто удивительно, как ты ему нравишься.

— Это из-за усов. — Он почесал Геркулеса под горлышком, тот подхалимски лизнул его палец. — Думает, что я тоже кот.

— Ага, кот в сапогах!

— Почему обязательно надо напоминать своему патрону, что он маленького роста? — неожиданно насупился Алекс.

— Ты чего? При чем здесь твой рост?

— Все рабочие зовут меня Котом в сапогах!

— Извини, я не хотела тебя обидеть. Я просто пошутила.

— Не смешно все время подчеркивать, что сапоги на каблуках.

— Ничего я не подчеркивала! Ты сам сравнил себя с котом!

— Сам я могу сравнивать себя с кем угодно! Но не подчиненные.

— Извините еще раз, мсье патрон! Я имею право пожелать вам спокойной ночи, мсье патрон? — Я хотела сделать реверанс, но звуки «Болеро» вовремя пресекли мою дерзость.

— Спокойной ночи, Беа, — буркнул он, развернулся и пошел к лестнице. — Нашлась пропажа, Ролан? Молодец…

Я закрыла дверь на оба замка и опустила кота на пол.

— У-у-у-м, — недовольно проворчал он.

— Еще ты будешь демонстрировать мне свой характер!

И вдруг увидела себя в зеркале. В прихожей у меня такое длинное зеркало, почти до пола, возле вешалки. Кот заметил, что я кого-то там разглядываю, приподнялся на задних лапам, уперся в край зеркала передними и, не обнаружив там никого, кроме нас двоих, удивленно спросил:

— Му-у-у-и? — Получилось как: «Ну и?»

— Производственные отношения, Геркулес, значит, производственные. Разве я что-то имею против?

— Ма-а-а-а…

— Да ладно, Геркулес. Комплексует человек по поводу своего роста, а рост как рост. Не ниже меня, нет, ну понятно, что и не выше. Нам-то с тобой, Геркулес, какая разница? Длинные ноги у женщины — так же красиво, как и длинные волосы. А волосы, это он прав, действительно давно пора привести в порядок. Это не волосы, это пакля какая-то…

Зазвонил телефон. Кот бросился в кухню, словно был уверен, что от этого звонка зависит вся его дальнейшая жизнь.

— Зверь, ну сам-то подумай, кто и что может сказать нам хорошего в половине второго ночи? Или уже два?

Телефон звонил. Я зажгла свет в кухне.

— М-м-м-м-ма! — поторопил меня кот.

— Геркулес, это либо Гастон, либо тот придурочный психоаналитик. Не позвонил мне прошлой ночью, опомнился, звонит сейчас. От его откровений мне только хуже.

— М-м-я-а!!! — Громче телефонной трели.

— А с Гастоном я уже общалась сегодня. И насилу выставила его. — Я невольно хмыкнула, вспомнив выражение лица Гастона, когда он несколько часов назад увидел у меня в прихожей эти самые «гаучо» Алекса.

Глава 12, в которой Гастон, как всегда, заявился без звонка

О его прибытии известил сразу сигнал домофона.

— Кто это? — недовольно вскинулся Алекс; в тот момент мы с ним были едва-едва на середине позиционной части сметы.

— Понятия не имею. — Я встала из-за кухонного стола и направилась в прихожую.

— Открывать обязательно?! — крикнул он мне вслед. — Небось какой-нибудь коммивояжер с бальзамом от всего! У нас мало времени! — Последняя фраза под аккомпанемент «Болеро».

— Кто там? — спросила я в переговорное устройство. На кухне Алекс во весь голос ругался с кем-то из-за цвета краски.

— Доставка зонтов, — ответил домофон с интимной интонацией Гастона.

— Спроси, у него есть мужские? — заинтересовался Алекс.

Я меньше всего ожидала, что мой патрон будет прислушиваться, да еще услышит! И от растерянности машинально нажала на кнопку, открывающую парадное.

— Это не коммивояжер, это муж сестры, — торопливо объяснила я, заглянув в кухню. — Я на днях забыла у них свой складной зонт. Думала, потеряла, оказалось, что у них.

— А, твой родственник-адвокат… — Интерес сразу же пропал. — Слушай, у нас мало времени. Может, обойдемся без знакомства и кофе? Давай в другой раз?

— Да не собираюсь я никого поить кофе.

Звонок из-за двери и «Болеро» Равеля из кухни. Я открыла.

— Привет, тетя Беа-Беа! — Гастон держал мой зонт, три хризантемы и бутылку шампанского. Он склонил голову набок; волнистые волосы немного влажные, в глазах — глубина ночи и отблески огней…