Сара Дарлингтон - Он принадлежит мне

Он мгновенно заметил перемены во мне.

— Что случилось? Клара? С тобой всё в порядке?

Каждый квадратный дюйм моей кожи начал гудеть от смеси страха, ненависти и чего-то, что я могла бы назвать желанием. Шум на заднем фоне внезапно исчез, и мы были единственными людьми в зале.

— Почему ты пришёл сюда сегодня? — требовательно спросила я. — Мы не друзья. Ты ненавидишь меня.

Он поставил свой бокал с пивом и уставился на маленькие пузырьки, мирно плавающие по поверхности жидкости, и для ответа ему потребовалось время.

— Если бы я тебя ненавидел, меня бы здесь не было.

— Тогда почему?

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос.

Я опёрлась локтями о стол и наклонилась к нему чуть ближе.

— Ты использовал эту линию на мне прошлой ночью. Второй раз у тебя не пройдёт. Скажи мне, Лео, прямо сейчас. Почему ты здесь?

Его голубые глаза встретились с моими, в них искрилось нечто, напоминающее злость, а может быть, даже страх. Что бы это ни было, раньше в Лео я такого не замечала, и оно чертовски пугало меня.

— Как ты думаешь, почему я здесь? Как ты думаешь, почему я пригласил тебя в Нью-Йорк? Как ты думаешь, почему я чуть не ввязался в драку с Эндрю "Мудаком" Веллингтоном прошлой ночью? Как, по-твоему, почему я до сих пор каждое лето провожу в Блу-Крик? Мэгги не единственная, кто держит меня там. Как ты думаешь, почему я шёл по направлению к твоему дому прошлой ночью? — он пробежался пальцами по волосам. — Нет. Знаешь что? Я не буду отвечать на твой вопрос, но задам свой. Что такого ты увидела, когда смотрела сегодня утром на меня голого, что заставило тебя, наконец, меня заметить?

Что там говорят о потрясённом молчании? Я не могла пошевелить ни единым мускулом, ни моргнуть, ни произнести хоть слово. Я часто слышала, как люди говорят, что они потеряли дар речи, но никогда не верила, что такое действительно возможно. Ну, теперь я являюсь научным доказательством этих слов. У меня в груди начался пожар, и горло загорелось, словно некие жизненно важные органы перестали функционировать.

Всю мою жизнь в моей голове имелось совершённо чёткое восприятие образа Лео Мэддокса, но видимо, я была неправа, когда считала, что хорошо его знаю. Мне вспомнилась любимая папина поговорка: "Не предполагай. Иначе мы оба окажемся в глупом положении ". Видимо, когда я увидела Лео обнажённым этим утром, часть моих предположений о нём разрушилась. Затем он пригласил меня в Нью-Йорк, и обрушилась ещё одна стена. А прямо сейчас, услышав его признания о том, что он заботится о ком-то кроме себя, у меня осталась всего лишь одна сносящая крышу мысль. Что ещё я узнаю, когда начну снимать остальные слои? И мысль об этом меня просто взбесила. Как он смеет задавать мне подобные вопросы? Как он смеет вызывать во мне чувства к себе, которые я не должна иметь?

Ко мне вернулись голос и способность дышать.

— Этим утром я увидела тебя обнажённым, и что, чёрт тебя подери не так, если увиденное мне понравилось? Ты пытаешься мне сказать, что я тебе нравлюсь?

— Да, — ответил он настолько серьёзным тоном, что я захотела тут же спрятаться под стол.

— Нет... Нет! НЕТ! Ты не можешь. Не сейчас. Не после того, как все эти годы ты отвратительно относился ко мне. Это несправедливо. Если это то, что ты чувствуешь, то почему ты всегда был такой задницей?

Я ожидала от него обычного злобного ответа, но до этого так и не дошло, он просто закончил разговор словами:

— Ты права. Я чертовски долго был груб с тобой. Сегодня это закончится. — Затем очень осторожно, очень спокойно он переставил своё и моё пиво на другой конец столика. Я настороженно наблюдала за ним, моё сердце бешено колотилось о рёбра.

— Что ты делаешь? — требовательно спросила я.

Лео встал, проигнорировав мой вопрос, и пошёл по направлению ко мне.

— Ты не посмеешь.

Он продолжал идти.

— Лео, — я сделала последнюю попытку, но мой голос превратился в испуганный шепот.

С уверенностью надвигающейся скалы он подошёл ко мне. Затем взял одну из моих дрожащих рук и одним быстрым движением рванул меня вверх, прямо в свои объятия. Я позволила ему это сделать. Позволила потому, что знала, что последует дальше, и у меня не было никакого желания всё останавливать. Потом Лео запустил свои пальцы в мои волосы так нежно, что если бы мои глаза не были открыты, я бы не поверила, что это он. Мужчина притянул меня ближе так, словно хотел этого всю жизнь, и прошептал на ухо:

— Ты мне нравишься, — его слова словно опалили мою кожу. — Ты мне больше чем нравишься. Как бы сильно я ни старался, это не проходит, и я абсолютно уверен, что больше не хочу стараться.

Мой голос издал странное хныканье.

— Не хочешь?

— Да, не хочу.

Рука Лео переместилась от моих волос к лицу. Подушечкой большого пальца он прочертил линию от щеки до подбородка, а затем к нижней губе. Мужчина прикасался ко мне так, словно хотел запомнить мои черты. Я смотрела ему в глаза, поражённая до глубины души, но не смела отодвинуться. Наверное, крошечная часть моего мозга протестовала, но остальная часть меня ничего не делала, чтобы это прекратить.

— Клара, — прошептал он, прежде чем его губы соприкоснулись с моими и Лео меня поцеловал.

Я хотела его ненавидеть. Я хотела оттолкнуть его. Но на самом деле, смогла лишь подчиниться. В ловушке его рук я полностью обессилела. Его губы были удивительно мягкими и тёплыми, когда накрыли мои. Его сладкий запах наполнил мои ноздри, и сегодня вечером, впервые, я позволила себе полностью вдохнуть его опьяняющий аромат, что там говорят о возбуждении. А потом, пока я всё ещё пыталась осознать важность происходящего, его губы раздвинули мои, и он углубил поцелуй. Язык проскользнул в мой рот и осторожно прикоснулся к кончику моего. От возникшего ощущения меня охватила дрожь до самых кончиков пальцев на ногах.

Святой ад, Лео!

Меня целовали раньше — вяло, жадно, и даже вполне неплохо, но что-то в поцелуе Лео превосходило всё остальное. Его язык терзал мой, требуя присоединиться к нему, и я не была бесстрастной. Я не могла не ответить. Точно также, как не смогла удержаться и встала на цыпочки, протянув руки и обняв его за шею. Через ткань рубашки я чувствовала мускулы на плечах Лео, напряжённые и ровные, и отчаянно захотела, чтобы мы сейчас были одни, и я могла бы свободно исследовать его грудь. В касании к нему было нечто чувственное, романтичное и такое опасное. Я знала, что терять контроль с Мэддоксом будет ошибкой, но почему-то это казалось таким правильным. Как будто радуги, единороги и солнечный свет... всё смешалось для меня.

— Ты невероятная, — выдохнул Лео мне в рот. — Ты понятия не имеешь, как отчаянно я хотел тебя. — Ему не было смысла произносить это вслух; я уже знала, что он меня хочет. Ощутимая твёрдость, вдавливающаяся мне в живот, предоставила все необходимые доказательства. Обычно я чувствовала себя неуютно или неудобно, чувствуя возбуждение парня, но не с Лео. С ним мне даже понравилось. Это дало мне возможность понять: всё, что происходит - правильно, что он испытывает те же чувства, что и я, хочет то же, что и я. Я не всегда могла верить тому дерьму, которое исходило из уст Лео, но могла доверить эмоциям, которые он излучал.