Линда Уиздом - Незваный гость

– А из родных у нее кто-нибудь остался?

Дж. С. с презрением сплюнул.

– Ее папаша помер шесть лет назад. Откинул копыта и слава Богу. Скажу честно, ничтожный был человечишка. Только два добрых дела и сделал в жизни – помог штату с проводкой в глухомань электричества и произвел на свет Кали. Что ж странного, что с ним ни одна женщина ужиться не могла. Недаром ее мать сбежала от него, когда Кали была совсем маленькой, и он стал вымещать гнев на девочке, вот в чем беда.

Тревис нахмурился. Он не ожидал это услышать. Кали никогда не говорила о своей семье, и он, естественно, полагал, что у такой обаятельной женщины было нормальное, счастливое детство. Но вместо этого она последовала примеру своей матери и бежала из дома, боясь, как бы разъяренный отец не избил ее до полусмерти. Тревис решил, что словоохотливый Дж. С. продолжит свой рассказ, но в эту минуту к ним подошла Кали и обвела их ледяным взором.

– Хватит, Дж. С. – В ее спокойном голосе угадывалась угроза.

– По-моему, ему можно доверять, – возразил хозяин магазина.

– Ты что-то уж очень много болтаешь. – Обвинение Кали прозвучало не слишком сурово.

Дж. С. пожал плечами и, судя по всему, не обиделся. Он посмотрел на Тревиса.

– Да, с ней лучше попридержать язык, – посоветовал он.

Тревис улыбнулся.

– Я человек битый и опыт у меня имеется.

Дж. С. фыркнул и похлопал его по плечу, а Кали холодно поглядела на мужчин.

– Неудивительно, что я не подпускаю к себе мужчин во время поста, как, впрочем, и в остальные дни. – Она повернулась и вышла из магазина, бросив через плечо: – Внесите это в мой счет. Я оставила список покупок с пометками.

– Рад был познакомиться с вами, Дж. С., – попрощался с хозяином магазина Тревис.

– Ты, наверное, какой-то особенный, сынок, если она позволила тебе задержаться. Обычно у нее с гостями разговор суровый, пять секунд и с глаз долой. – Он задорно улыбнулся, но тут же осекся. – У нее была трудная пора. Двое мужчин ее обманули, вот она и замкнулась в себе. Понятно, что в душе у нее много шрамов, да и во рту до сих пор оскомина.

Дж. С. Томас склонил голову набок и прислушался к шуму мотора.

– Вы лучше поторопитесь, а не то она уедет одна.

– Да, она на это способна. – Тревис повернулся и двинулся к выходу.

– До скорой встречи.

Кали сидела за рулем с каменным лицом и поджидала его. Когда Тревис открыл дверцу и устроился рядом с ней, она сразу рванула с места, и шины зашуршали по гравию при выезде на шоссе. По дороге домой никто из них не проронил ни слова. Тревис откинулся назад и сидел, тихо улыбаясь. Ему понравилось, что она, наконец сняла маску и начала открыто выражать свои чувства. Значит, ее душа еще жива. Из намеков Дж. С. он понял, что она сумела выдержать все испытания лишь благодаря железной воле.

Кали резко притормозила у черного хода и выскочила из джипа. Тревис взял сумки с продуктами и почтой и направился в дом вслед за ней. Он вынул покупки и стал наблюдать, как она принялась молоть кофе.

– Почему вы так боитесь быть самой собой с другими людьми?

Кали резко повернулась и вызывающе подбоченилась.

– Я готова забыть о прошлом, но вам-то оно не безразлично, – ответила она сдавленным от волнения голосом. – Вам легко говорить, что я должна свободно держаться и не таить пережитое в душе. Еще бы, вы никогда не разводились, Тревис. Вы не сидели в зале суда рядом с репортерами, слетевшимися, словно воронье на падаль. Как им хотелось услышать грязные слова в адрес Блейна, а потом расписать об этом в газетах. В те дни я такого о себе наслушалась, что надолго хватило. Другого это бы разрушило, но я не позволяла себе сдаться. Мне надо было крепиться, чтобы никто не узнал, как глубока моя душевная рана. – Она оборвала себя, удивившись, что разоткровенничалась с человеком, которого еще совсем не знала.

– Кали, вы говорили, что избавились от яда в душе, когда написали повесть. Но, по– моему, отнюдь не полностью, – невозмутимо заметил Тревис. – Вы по-прежнему прячетесь за высокими стенами и отвергаете любую помощь. Но настанет день, и вы попросите о ней, а рядом никого не будет. Вам пора остановиться в своем ожесточении.

Она резко встряхнула головой и попыталась ему возразить.

– Вот почему я и приехала сюда. Мне осточертели люди, похожие на вас.

Тревис потянулся было к ней, желая утешить, но вовремя понял, что Кали его оттолкнет. Впрочем, ему до сих пор везло. После первого разговора она не выгнала его из дома. Он так и не догадался, что же так на нее тогда повлияло.

Тот же вопрос эхом прозвучал и в сознании Кали. Почему она не попросит его немедленно уехать, дать ей возможность жить своей жизнью. Но он может спросить, а какой жизнью она жила до его появления? Он прав: она уединилась, потому что боялась говорить с кем-либо о своей драме.

Тревис наклонился к ней, взял чашки и налил кофе.

– Ладно, посмотрим, что вам прислали, – произнес он и прошел в гостиную. – Если здесь есть хорошие кассеты, почему бы вам не прокрутить их не откладывая. А заодно полакомиться попкорном.

Малкольм прислал ей пять кассет, а Тревису пришло письмо от Дженни. Ее четкий почерк нельзя было не узнать. Разумеется, она не забыла написать и Кали.

Тревис бегло прочел письмо и выяснил, что в его отсутствие в студии не произошло ничего существенного. Дженни надеялась, что он все еще гостит у Кали. «Впрочем, – предположила она, – может быть, она пристрелила тебя и похоронила в лесной чаще. Если так, нельзя ли мне воспользоваться коллекцией снимков Джеймса Дина?» Тревис не удержался от смеха и прочел вслух эти строки Кали.

– Я непременно последую ее совету, когда решу с вами разделаться.

Кали выбрала кассету и поставила ее на видеомагнитофон. А затем поднялась и вышла на кухню.

Через несколько минут она вернулась с огромным подносом, где уместилось много вкусных вещей: чипсы, попкорн, арахисовое масло в вазочке и несколько бутылок кока– колы. Кали поставила поднос на кофейный столик и устроилась на кушетке.

– А зачем вы подали арахисовое масло? – полюбопытствовал Тревис.

– Для чипсов. – Она взяла нож и намазала тонкий слой масла на их пористую поверхность. Он с удивлением поглядел на тонкий гамбургер.

– Попробуйте, вам должно понравиться. – Кали задорно улыбнулась, от ее недавней враждебности не осталось и следа.

Тревису очень хотелось попробовать что-нибудь другое, но он решил не отказываться и взял чипсы с арахисовым маслом. Как ни странно, они ему понравились, и он громко оповестил об этом Кали.

Весь день и большую часть вечера они смотрели кассеты – целых три фильма, а после этого проведенного собственными силами кинофестиваля Тревис стал рассказывать о гонках, о временах, когда он с шестью приятелями-рокерами устраивали посиделки с пивом, а потом спорили, кто сильнее рыгнет. Вспоминал он и о том, как они играли в поло. Мотоциклы заменяли им лошадей, а пивная банка – мяч. А взять хотя бы трогательную историю, как здоровые, грубоватые с виду мужики утешали на карнавале потерявшуюся маленькую девочку – кормили ее хот-догами и конфетами, пока не нашлись ее родители.