После шторма - Лора Павлов

когда я подошла к ним, и я не упустила из виду пятно от вина на дорогом твидовом пиджаке Уэса от Armani.

— У вас не найдется столика в более уединенной части зала? — поинтересовался Уэс, и хостес заметно занервничала, метнув взгляд сначала на Кейджа, а потом снова на нас. Очевидно, Кейдж настоял на том, чтобы нас посадили поближе.

Бывший ковбой. Он и в старости останется ковбоем.

— Эм… Это единственный свободный столик на двоих, — соврала она так, что это было видно невооруженным глазом. Особенно учитывая, что за другой стороной зала пустовало несколько столиков.

— Да чтоб меня… Он что, думает, что я устрою сцену? — Уэс покачал головой и зажмурился.

— Все нормально, — кивнула я девушке. — Нас все устраивает. Спасибо.

— Ты не преувеличила, когда описывала его, — прокомментировал Уэс, отодвигая для меня стул, и мы оба уселись за столик.

Я взяла бокал с вином, который он принес мне от барной стойки, и отпила глоток.

— Мы здесь не для того, чтобы говорить о Кейдже. Мы здесь, чтобы поговорить о завершении нашего брака и о том, чтобы ты подписал бумаги.

— Можно я сначала выскажусь? А в конце, если ты все еще захочешь развестись, я дам слово, что подпишу все, что нужно.

Слово Уэса сейчас не стоило многого. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он скажет или сделает все, что угодно, лишь бы добиться своего. Но я согласилась на встречу, значит, готова была выслушать. Я уже знала, что ничего из сказанного им не изменит моего решения, но всё равно решила дать ему шанс.

Официант подошел, и мы сделали заказ, передав ему меню. Я взглянула на Уэса:

— Говори.

— Прежде всего, что бы ни случилось, ты должна знать… Нет, мне нужно, чтобы ты знала, что я люблю тебя, Пресли. Я любил тебя с первого взгляда.

Я знала, что он любил меня — насколько вообще был способен кого-то любить. В начале наших отношений он был одержим, хотел быть рядом постоянно. И, возможно, потому что я тогда была с разбитым сердцем после Кейджа, это и казалось любовью. Но уже через несколько месяцев после свадьбы я поняла, что для него я просто трофей. Он гордился мной, моей карьерой, целеустремленностью. Думаю, частью привлекательности для него было то, что я никогда не была до конца с ним. Он привык, что женщины падают к его ногам, а я — нет. Возможно, я просто защищалась. Мое сердце уже не выдерживало новых ударов. В глубине души я понимала: Уэс — нарцисс, и он всегда будет ставить себя на первое место.

Я кивнула, но не стала ничего говорить. Я здесь, чтобы дать ему высказаться, и потом мы поставим точку.

— Я не идеален. Это очевидно. Я облажался. Но я все еще люблю тебя. Ты — единственная женщина, которую я хочу.

— Твоя любовница беременна от тебя. Очевидно, это неправда. — Я подняла руку, прерывая его, потому что не могла больше держать в себе. — Послушай, Уэс. Я тоже не хотела, чтобы все закончилось так. Мы оба знаем, что все это должно было закончиться давно. Мы вообще не должны были жениться. Но я была разбита, а ты увидел шанс стать героем. И я действительно тогда в тебе нуждалась. И я знаю, что ты старался. Правда. Но не говори, что я — единственная женщина, которую ты хочешь, потому что это просто неправда. И я не скажу тебе этого в ответ. Мы не занимались сексом больше года. Я не виню тебя за твои желания. Но я столько раз предлагала развестись, а ты каждый раз был категорически против. Можно было все упростить — просто отпустить.

— Я не хотел тебя терять.

Официант принес наши блюда, и, когда он ушел, я встретилась с Уэсом взглядом:

— Я знаю. Но сейчас — пора. Мне нужно, чтобы ты отпустил меня. И тебе стоит попытаться построить что-то с Короной. У вас будет ребенок.

Он провел рукой по волосам:

— Черт, Прес. У нас с ней ничего общего.

— У вас есть общее — ребенок. Ты должен быть частью его жизни. Вот куда нужно направлять энергию, а не пытаться спасти то, что уже не подлежит спасению.

— А если мы сходим к терапевту? — настаивал он, берясь за нож и вилку.

— Терапия не поможет. Пожалуйста. Я прошу тебя, сделай это без борьбы. Я просто… у меня нет сил на это, со всем, что происходит в моей жизни.

Он кивнул, глаза у него увлажнились:

— Хорошо. Если ты этого хочешь, я подпишу бумаги сегодня. Я попрошу команду составить нейтральное заявление для прессы, выпустим его завтра.

— Спасибо. — С плеч будто свалился целый груз. Я была готова уйти от этой главы жизни и двигаться дальше.

— Как твой отец?

— Справляется. Он дома, за ним ухаживают отличные специалисты. Барби, как всегда, в Барбадосе — покоряет мир.

— А ты здесь.

— А я здесь, — сказала я, промокнув губы салфеткой.

— Значит, расскажешь мне про своего бывшего-варвара? Он, судя по всему, меня терпеть не может. Наверное, ты уже успела поведать ему все подробности, — усмехнулся Уэс.

Я бросила взгляд в сторону и встретилась глазами с Кейджем. Его сапфирово-синие глаза прожигали меня насквозь, но я все же улыбнулась, давая понять, что со мной все в порядке. В ответ он посмотрел на меня так, будто говорил без слов: Скажи только, и я вышибу из него все дерьмо. Мы с Кейджем всегда умели разговаривать глазами, и, похоже, за эти годы ничего не изменилось. Я едва заметно покачала головой и снова повернулась к Уэсу.

— Серьезно? Мне кажется, весь мир уже знает, что случилось, благодаря Короне, которая решила рассказать свою версию прессе. Думаю, ты не захотел сказать мне сам, и она решила взять дело в свои руки.

— Верно. Ты меня винить не можешь.

— Ой, еще как могу. Она была права. Да, я бы предпочла, чтобы все вышло не так, но ты собираешься стать отцом. Надо было признать это.

— Я не уверен, что готов быть отцом, — буркнул он, отрезая еще кусок мяса и засовывая его в рот. Я наблюдала за ним, разглядывая седеющие у корней волосы. Он выглядел ухоженно, говорил красиво, был щедр… но чертовски эгоистичен.

— Надо было подумать об этом до того, как ты занялся незащищенным сексом.

Он вскинул бровь:

— Ну, мы же не занимались сексом, верно?

Я закатила глаза:

— Хорошо, что я настаивала на двойной защите, когда мы еще… были близки.

Это был тонкий