Собственность заключенного - Ядвига Благосклонная

гулким неровным боем. Дышать становится тяжело. Такое впечатление, что из комнаты высосали весь воздух. Он смотрит на меня в упор, с опасным прищуром отслеживает беззастенчивые движения рук Захара. Машинально дергаюсь, пытаясь вырваться из стальной хватки, но бесполезно. Захар уже словил пташку на глупости и доверчивости.

Снова поворот, и я оказываюсь лицом к Захару.

— Видела, как смотрит? Дыру в тебе прожигает, девочка. Однажды ты вспомнишь мои слова, — наклонившись к уху, интимно шепчет.

Наверняка со стороны мы выглядим как флиртующая пара.

— А теперь наклонись. Подергаем твоего тигра за умы, — он мягко наклоняет меня к полу, заставляя прогнуться на максимум.

Чувствую тяжелое дыхание на шее, и это кажется слишком откровенным жестом. Песня заканчивается ровно на том моменте, когда Захар приближается своими губами к моим. Мы замираем буквально в считанных миллиметрах от поцелуя. Не передать, какое я испытываю облегчение, когда он, заговорщицки мне подмигнув, резко отстраняется и легко ставит на ноги.

Голова кружится от смешанных эмоций и игристого. Адреналин бежит в крови. Боже правый, мне ничего не подсыпали запрещенного в еду или напиток?

На подкашивающихся ногах дохожу до стула и сажусь. На Дамира смотреть боюсь, ведь его злость чувствуется за версту. И в отличие от Захара я этому не рада.

Я знаю такой тип мужчин. Жуткие собственники. Варвары. Я триста пятьдесят лет не нужна Бахметову, но сам факт того, что кто-то тронул его вещь… Вещь, за которую он расплатился кровью. Это бьет по его мужскому самолюбию. И именно это вводит его в бешенство.

Остаток ужина проходит скомкано. Бахметов еще больше уходит в себя. Захар больше не провоцирует. Своего он уже добился. И только я сижу как на иголках.

— Нам уже, пожалуй, пора, — когда беседа уже совсем не клеится, встает из-за стола Дамир.

Я тоже встаю, Бахметов кладет свою руку мне на поясницу и подтягивает ткань платья вверх, сжимая ее в кулаке. Видимо, чтобы больше я не светила своей задницей перед другими мужчинами.

— Подумай, Баха, о моих словах. И ты, Евгения, тоже.

Такое вот неоднозначное выходит прощание. Захар умеет не то что дровишек подкинуть, а целую канистру бензина подлить в пылающий костер.

Глава 11

Женя

Всю обратную дорогу до камеры, Дамир держит руку на моей спине, словно ему жизненно необходим контакт с моей кожей. Подтверждение, что его «приз» никто не забрал.

И если вчера я еще не понимала, почему он за меня дрался, то сегодня… Сегодня осознаю, что для Бахметова я такая же кукла как и для других. И ко мне он тоже относится как к «призу», а не как к девушке, живому человеку. И единственное почему он еще не воспользовался моим телом, потому что не насильник. Потому что Дамир из тех мужчин, которые привыкли к тому, что женщины сами растекаются у их ног лужицей.

Дойдя до камеры, Дамир открывает дверь и пропускает меня вперед, после чего заходит сам и закрывает на замок.

Он молчит как и любой упрямый гордый представитель мужского пола, который сам не понимает почему злится.

Искоса поглядываю на Дамира, сбрасывая с ног неудобные туфли.

Крепко сжатые челюсти, играющие на скулах желваки, сурово сведенные к переносице брови. Да, он определенно в бешенстве.

— О каких словах Захара ты должна подумать? — обернувшись, резко выпаливает.

Наверное этот интриган имел ввиду наш вчерашний разговор о любви. Точнее, что влюбленный мужчина готов на все ради любимой женщины. Только, знаете, любовь ведь тоже бывает разная. Бывает любовь которая окрыляет, приносит счастье, а бывает губительная. Наркотик, приводящий к фатальным последствиям. И, полагаю, чем больше человек сломлен, тем извращенней у него понятия любви. Дамир не похож на сломленного мужчину, но и на влюбленного тоже не особо.

— Он пошутил, — невозмутимо произношу, мол, ничего важного, но Бахметова такой ответ, разумеется, не устраивает.

— Пошутил? — недобро прищуривается. — Не похоже на шутку.

— Это просто глупости. Захар тебя провоцирует, ты же знаешь!

Ну не может же он быть дураком и не понимать зачем Захар это все сказал.

— Знаю, — кивает головой. — Но это не отменяет того факта, что вы плетете интриги за моей спиной.

Плетем интриги? Да он из ума выжил, что ли?

— Какие интриги? Я его не знаю! Мне неприятен этот человек, ты же знаешь!

— Да? Ну когда вы обжимались, ты не выглядела так будто он тебе неприятен! — опасно сверкая глазами, надвигается на меня.

Я отступают назад, но поскольку камера маленькая, то через несколько шагов упираюсь в стену.

— Мы не обжимались, — обиженно ворчу. — И вообще какая тебе разница?

— Какая мне разница? — бешено рявкает. — Абсолютно никакой, учитывая, что мне вчера чуть мозги из-за тебя не вышибли!

Дамир делает последний решительный шаг, припирая меня к стене своим массивным телом. Он нависает надо мной мощной горой, и вряд ли у меня хватит сил его сдвинуть хотя бы на сантиметр.

— Ты мог бы и не драться, — едва слышно говорю.

— Может не стоило за тебя заступаться перед Хмурым? — язвит, пристально на меня смотря. Опускает тяжелый взгляд на шею, словно обдумывает не свернуть ли мне ее.

— Стоило. Прости, — выдывив эти слова, поражено опускаю голову.

В этой схватке характеров мне не выйти победителем. Я в полной власти Дамира. Где бы я была, если бы он не принял вызов на бой? Возможно, уже валялась в канаве.

Дамир обхватывает пальцами мой подбородок, приподнимая и заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Что тебе сказал Захар? — требует ответа.

Боже, и дался ему этот Захар!

— Глупости. Пытался запудрить мозги сказками. Вот и все, — в моем ответе нет ни капли лжи.

Захар действительно хочет, чтобы я поверила, что меня кто-то спасет «во имя любви». Он хочет, чтобы я обманывалась надеждой. Но я не дура. Просто так, за красивые глазки, мне никто не поможет.

Дамир все еще недоверчиво сверлит меня глазами, а потом задает другой вопрос более резким тоном.

— Почему ты пошла с ним танцевать?

— Как я могла ему отказать?

— Я же сказал, что тебе решать танцевать или нет. Никто бы тебя не смог заставить кроме меня.

Я награждаю Бахметова красноречивым взглядом, мол, ты не в своем уме, парень.

— Он бы