На грани фола (СИ) - Настя Орлова

для нее новое задание — такое, чтобы и с огоньком, и не повторяться. И докладов никаких, как назло, мне не задают, чтобы я мог перепоручить ей. Думаю даже бросить эту дурацкую затею, ясно обоим ведь, что надо потрахаться и разойтись разными дорогами. Так уж и быть, очкарика ее отпущу, на хуй его. И Огневу тоже. Она, блин, быстрее убьет меня, чем с долгом рассчитается.

Так я думаю до пятницы.

В пятницу же все шумят насчет тусовки в новом клубе на Чехова. Я с Русом, Саней и его девушкой подгребаем к одиннадцати, предварительно накидавшись вискарем в кабаке недалеко от моей квартиры. Сканирую толпу девиц на танцполе, в которой каждое второе лицо уже знакомо, и чувствую, что не вставляет. Идея Быкова ужраться в хлам тоже нежизнеспособной оказывается — у меня в крови сегодня бурлит азарт совсем другого толка. Такой утолить может только аппетитная задница в ладонях и пара ореховых глаз, в которых плещется дерзкое неповиновение.

«Я не понял, ты где?» — набиваю в телефоне.

Очень надеюсь, что Огнева не спит и прочтет телегу. За ней в общагу, как за спящей красавицей, я, конечно, не потащусь, и вечер будет безнадежно испорчен.

«В смысле?»

Попалась, Булочка.

«Чехова, 44. У тебя двадцать минут»

«Это приказ?»

«Ну, если тебе так больше нравится», — пишу я, испытывая необъяснимый прилив возбуждения, и добавляю, чтобы наверняка, про расплату за мед.

Свернув мессенджер, бросаю мобилу на стол и беру стакан с виски и колой. Вяло болтаю янтарную жидкость в нем, вполуха слушая, о чем треплются парни. Лика, девушка Сани, в основном молчит. Потанцевать бы пошла, что ли. Но кто я такой, чтобы лезть в их отношения? И кто здесь, блять, диджей? Такой отстой уже лет десять в нормальных клубах не ставят.

В общем, какая-то тоска, а не вечер. Сам не понимаю, как начинаю поглядывать на часы. С момента, как я отправил сообщение Огневой, прошло семнадцать минут. Придет она или нет? Как же бесит, что меня это вообще заботит.

Глотнув алкоголь, я гипнотизирую вход, а стоит отвести глаза — ловлю на себе блестящий взгляд Смирновой. Она меня всю неделю обхаживала, но я прям четко понимаю, что на нее у меня больше не стоит. А насилие над собой — точно не мой конек, даже когда секса хочется очень сильно. Правда, мое равнодушие Карину не смущает, она покидает танцпол и походкой озабоченной тигрицы прет на меня. Останавливается между моих разведенных ног, наклоняется к уху и, обдавая запахом приторных духов, задвигает:

— Арс, здесь ВИПка свободна, может, возьмем?

Фу, как пошло. Невинные лани меня тоже не особо вставляют, но и гиен я на дух не переношу: я же мужик, а не овечка, чтобы становиться безропотной добычей серого волка. В охоте есть свой кайф, неужели телок этому мамы не учат?

— Карин, настроения нет.

— Так я тебе его подниму, — не теряется блондинка, недвусмысленно потираясь коленкой о мой пах.

Ноль реакции. Карина отстой. Я кладу ладони на ее тощую задницу и сдвигаю в сторону, чтобы не закрывала обзор. И в этот самый момент из темного холла показывается Огнева под руку с ботаником Веней. Наши глаза встречаются лишь на мгновение, потом ее взгляд спускается вниз на мои ладони, которые все еще держат Смирнову за задницу. Булочка презрительно морщит нос и отворачивается к своему никчемному дружку. Луч стробоскопа бьет мне по глазам. Я моргаю несколько раз, чтобы вернуть ясность зрения, но парочки у входа уже нет.

Да блять!

— Карина, отъебись, — рычу я, когда та начинает пошло тыкать мне в лицо свои сиськи. — Сказал же, что настроения нет. И не будет теперь никогда, ясно тебе?

— Иногда ты ведешь себя как мудак, Гром, — обиженно выпятив губу, цедит Смирнова.

— Я и есть мудак. Ты что, еще не поняла?

Поднимаюсь на ноги, шлю Смирнову на хер и, осушив бокал, иду на поиски Огневой. Впервые за вечер — да черт, за всю неделю — ощущаю в крови приятное бурление и предвкушаю нашу встречу. Пора переходить на новый уровень.

Беги, Булочка, беги со всех ног, Арсений Громов вышел на охоту.

Глава 15

Тори

Что я здесь делаю?

— Что мы здесь делаем? — вздыхает сонный Веня, потирая переносицу. Он сегодня без очков, в линзах, которые я заставила его купить. Глаза у него голубые и красивые, нечего прятать их за толстой оправой. — Я двое суток не спал из-за семинара по матанализу.

— Мы здесь, Вениамин, отрабатываем долг, не ной. Не по своей воле в этот змеюшник притащились.

Я долго бегала от чувства вины. Нужно убедиться, что Арсений в полном здравии и все тот же мудак, чтобы меня отпустило. И потом биться с совестью уже по другому вопросу. Потому что Диме сегодня я снова отказала, как только мне написал Громов. Мы собирались идти на ночной ужастик в кино, но я соврала ему, что плохо себя чувствую. И это при том, что после прошлого раза он даже не потребовал объяснить мою странную связь с Громовым. Правда, я сама не удержалась и сказала, что помогаю тому с учебой, мол, подрабатываю так. И пусть, по сути, это не такая уж и неправда, чувствую я себя все равно ужасно, но…

— Слушай, я серьезно, — Балашов смешно хмурит брови, когда пытается выглядеть возмущенным, — говорил и повторюсь снова — забей на Громова. Я с ним разберусь. Помутузят месяц и забудут. Мне не нравится, что ты таскаешься из-за него по злачным местам.

— Ага, чтобы ты утонул в фонтане, а потом твой призрак до конца моих дней ходил за мной по пятам, — усмехаюсь я, представив картину, — или летал по пятам. Или что там вообще эти призраки из твоих любимых ужастиков делают.

— Я, может быть, и лузер, но не настолько. Уверен, в фонтане с водой по пояс я не захлебнусь. Пострадает только мое эго. Иди скажи этому козлу, что ты ему ничего не должна, и мы поедем домой.

— Не думаю, что это так просто, — отвечаю и, облокотившись на стойку, прошу бармена налить две колы со льдом. — Угощаю.

Я машу рукой у Вени перед лицом, чтобы он и тут не начал возражать.

— Постой, или тебе нравится? — застает он меня своим вопросом врасплох.

— В смысле? — я нервно улыбаюсь, и против воли в голове всплывает больничная палата, руки Громова на моих бедрах и горячий шепот.

Ага, и осуждающий взгляд