Ее друг (СИ) - Алена Февраль

знакомый запах Мишиного авто подействовал на меня как успокоительное. Сил что-то выяснять, объяснять или сказать хотя бы одно слово, у меня не осталось. Я устало прижалась щекой к спинке заднего сидения и уставилась в темноту за окном абсолютно невидящим взглядом Я не спала. Смотрела-смотрела и не шевелилась.

Я вышла из спасительного оцепенения, когда поняла, что в машине заглушили мотор.

— А… А мы куда приехали? — испуганно прошептала я и вся подобралась от внутреннего напряжения.

Оказывается, пока машина ехала, я совершенно не осознавала, что мы должны когда-нибудь остановиться. Вот точно умом тронулась.

Миша что-то тихо пробурчал себе под нос и быстро вышел из автомобиля. Припав лбом к стеклу, я пыталась понять в каком районе мы находимся.

Так… стройные ряды одинаковых многоэтажек… знакомый подъезд… Мы приехали на окраину города, где находилась Мишина квартира.

Вздрогнув от стука в окно, я повернулась к лобовому стеклу и увидела Решетникова. Парень курил и еле заметно кивал головой на заднюю дверь — мол выходи, чего сидишь.

Вздохнув, я медленно хватаюсь за ручку, но открывать дверь не спешу. Лишние десять секунд, в салоне автомобиля, дадут мне возможность отдалить прямой контакт с Мишей.

Но парень не дал мне десяти секунд. Уже через мгновение он распахнул дверь и холодно спросил.

— Так и будешь сидеть в машине? Где твоя смелость, Мария? Выветрилась с парами алкоголя.

Кое-как сглотнув образовавшийся в горле ком, я тяну свои сумки и тяжело вываливаюсь из авто.

— Надеюсь ты сегодня плевать мне в лицо не будешь, — хлестко прошипел Миша и широкими шагами направился к подъезду, — помощи с сумками не предлагаю. Я отлично помню, что ты освободила меня от обязанности тебе помогать.

От боли в груди, я даже слова в ответ вымолвить не смогла. Моё сердце как-будто опустили на землю и медленно разрезали тупым скальпелем. Резь в груди была настолько сильной, что я бросила сумки на снег и прижала ладонь к груди. Даже сильный ветер, трепавший полы моей куртки, утратил прежнюю холодность. Что мне теперь силы природы — их холод не идёт в сравнение с Мишиными ледяными словами-глыбами.

Опустив глаза, я пытаюсь очень быстро придумать, где мне лучше всего будет сдохнуть. Сил терпеть не осталось. Сейчас бы случился у меня разрыв сердца — хорошо бы было. И спокойно.

— Маша! — совсем рядом раздаётся знакомый и когда-то безумно любимый голос Миши, и я поднимаю голову, — не пытайся вызвать жалость к себе. Со мной такие вещи больше не прокатят. Пошли…

Миша ухватил мой локоть и потащил за собой, словно тряпичную куклу. Перед тем как щелкнуть кнопкой сигнализации на машине, парень подхватил мои сумки тоже.

Простояв в темной прихожей не менее получаса, я никак не могла решиться войти в комнату. Когда мы вошли в квартиру, я стянула с себя рваную куртку и так и замерла на пороге. Двинуться дальше сил не было. Желание было, но решимости не хватало.

Неожиданно в прихожку вошёл Миша. Парень включил свет и быстро подошёл ко мне.

— Ты под наркотой что-ли? Какого хрена стоишь и не двигаешься. Менты сказали, что какие-то экспертизы проводили, на наркотики в том числе…

— Нет, — сипло перебила я Решетникова, — я просто… устала. И всё.

Кое-как закончив предложение, я ловлю Мишин настороженный взгляд и тут же добавляю.

— Может у тебя нитка с иголкой есть? Я зашью куртку и сразу уйду.

Бывший друг щурится и я вижу, как по его щекам начинают ходить желваки.

— И куда ты на этот раз пойдёшь? Никак успокоиться не можешь — тело требует алкоголя и мужиков… Так пошли. Налью тебе джина, да и член у меня имеется. Не замечала?

Всё вышло автоматически. Моей рукой явно управляла раненая душа, а не голова.

Я ударила Мишу по лицу. Сильно. Во второй раз в жизни. Первый раз я не помнила, но в этот удар я точно вложила всю свою силу.

От удара Решетников дернулся, а потом на пару секунд прикрыл веки. Когда парень открыл глаза, я тоже дернулась, но от страха. Его взгляд излучал такую злость, что я приготовилась, как минимум, к ответному шлепку.

— Два раза. Ты два раза, за последние двое суток, шибанула меня по лицу. Это что? Твоя благодарность за всё, что я для тебя делал и делаю?

Мишин голос скрипел от злости и безумия.

— Ударишь ещё раз — пожалеешь. И это не пустые угрозы. Ты меня ещё не знаешь, Маша…

— Вот именно, — сжав ладони в кулаки, крикнула я, — я тебя не знаю… Да похоже, что я и не знала тебя никогда. Ты не мой Медведь. Ты не мой любимый друг и защитник. Хочешь ударь меня или убей, но хватит рвать мне сердце. Перестань.

Миша резко подался вперед и ухватил меня за плечи. Легкий запах алкоголя ударил в ноздри, а щеки тут же запылали от горячего мужского дыхания.

— Это ты изодрала моё нутро на части, Маша… Все мои слова лишь следствие твоих поступков и поведения. Повторяю — хватит уже прикидываться невинной овечкой! Весь город треплет твоё грязное бельё. Я сыт по горло… И…

Миша прервался, а потом также резко отпустил меня и брезгливо поморщился.

— Иди спать. Просто иди спать, Маша.

Миша ракетой вылетел из прихожей. Через мгновение я услышала как хлопнула балконная дверь.

Развернувшись, я кинулась к входной двери, но тут же замерла на месте. Тело адски сопротивлялось голове. Кожа, продрогшая на холоде, словно в протест покрылась мурашками.

Я слабая. Слабая! Я глупая дура, потому что не смогла переступить порог. Пожалела себя и сдалась.

Пусть Миша что хочет думает и говорит обо мне, но сегодняшнюю ночь я буду слабой и останусь в теплой квартире.

Дрожащими руками, я оправила рукава кофты и стала на цыпочках пробираться в ванную комнату. Стянув с себя грязную одежду, я включила горячую воду и залезла под тугие струи душа.

Окутанная паром, я с трудом, но терпела слишком горячие струи воды, и понемногу согревалась. Три раза подряд я намыливала тело и волосы, пытаясь смыть с себя всю грязь предыдущих дней.

И когда я практически себе простила, что осталась в квартире у Миши, я услышала за спиной шаги. Я не оглянулась — испугалась. Выключила воду и тут же замерла от звука хриплого Мишиного голоса.

— Можно присоединиться?

Я даже не успела отрицательно качнуть головой, потому что к моей спине прижалось прохладное мужское тело.

— Мммм, — раздалось у самого уха, — какая ты горячая…