Это всё она (СИ) - Рыбкина Изольда

— Сергей Александрович просил, чтобы это сделал именно курьер или кто-то из компании, но только не … вы, — словно извиняясь произнесла последнее слово.

«А вот это уже вызов!» — совершенно не отдавая отчет своим действиям, Аня твердо решила, что теперь-то уж точно поедет к шефу.

Она кивнула секретарю и решительно отправилась к своему месту.

«Не я, значит? Кто угодно, но не я! Снова какая-то игра? Да и пусть! Я ему сейчас свои правила пропишу!» — яростно запихивая бумаги в папку, Аня разговаривала сама с собой и тихонько рычала. Потом быстро накинула плащ и рванула к выходу, пока её не перехватила Вера Николаевна.

Ехать решила на такси, чтобы не терять времени. Всю дорогу к дому Рокотова прокручивала их предстоящий разговор.

«Аня? Вы здесь? я же просил, чтобы приехал кто угодно, но только не вы!», — так, по мнению девушки, должен был начать диалог шеф.

«Да, Сергей Александрович, Я! И хватит прикидываться больным! Вы затеяли какую-то игру. Но я не намерена играть с вами! И я не потерплю неуставных отношений!» — Аня повторяла мысленно все слова, которые заготовила для своего начальника, чтобы не растеряться в самый ответственный момент и не забыть всё, что хотела ему сказать.

__________________

Вот и заветная дверь. Звонок. Еще раз мысленно повторить слова. Щелчок открываемого замка…

— Аня? Что вы здесь делаете? Я же просил, чтобы вы не приезжали! — отличное начало. Аня усмехнулась, что так хорошо его выучила за это короткое время их совместной работы, и даже почувствовала некоторое удовлетворение от того, что он стал для неё довольно предсказуемым. Так, что там дальше по плану?

— Да, Сергей Александрович, Я! — не зря столько повторяла, получалось говорить очень уверенно и даже эффектно! — И хватит прикидываться больным! Вы затеяли…

И вот тут что-то пошло не так. А именно — Аня поняла, что Рокотов действительно болен! Она была так поглощена своими мыслями и желанием поскорее всё ему высказать, что не заметила, как плохо выглядит человек напротив.

Шеф стоял в домашних брюках и свитере. Лицо его было бледным, нос красным, и явно был заложен, а охрипший голос подтверждал, что его обладатель вовсе не притворяется.

Ане стало ужасно стыдно, она замолчала на полуслове, а через мгновение робко произнесла «Извините».

— Ничего, — строго сказал Сергей и протянул руку. Аня не поняла, что он делает, и растерянно смотрела на открытую ладонь, а затем на того, кому она принадлежит. — Аня, давайте уже документы. Вы же принесли то, что я просил?

— К-как вы себя чувствуете? — опомнившись и протягивая бумаги, поспешила задать вопрос девушка, словно боясь, что как только папка окажется в руках Рокотова, он захлопнет дверь прямо перед её носом.

Наверное, он бы так и сделал. По крайней мере, собирался. Но планы опять поменялись.

В тот момент, когда папка с документами, переходила из одной руки в другую, Анина холодная ладонь (а она показалась Рокотову просто ледяной) легла поверх его, отчего девушка вскрикнула.

— У вас жар! Сергей Александрович, вы весь горите!

Переварить или посмаковать двусмысленность произнесенной фразы у него не получилось — его помощница, не спрашивая приглашения, ворвалась в его прихожую.

— Вам нужно немедленно лечь в постель! — она привыкла быть старшей, живя со Светкой, привыкла заботиться о маме, когда она болела, поэтому все её теперешние действия получались автоматическими.

Сергей обалдел от такого неожиданного напора, хотел что-то возразить, но не смог. Аня развела слишком уж активную деятельность, да и сил у него действительно не было, чтобы спорить.

— Покажите мне, где аптечка, и сразу же ложитесь. Остальное я сама найду.

34.

Сергей чувствовал себя и правда «не очень». На термометре показалась цифра 39. Он быстро выключил его, чтобы не слишком шокировать свою помощницу, которая уложив его в кровать, вручила градусник и пообещала вернуться через 5 минут.

Несомненно, это было очень приятно, что она не бросила его одного в болезни.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Теперь бы как-то добиться, чтобы и в здравии была рядом…» — устало закрыв глаза подумал Рокотов.

Через минуту в комнату без стука влетела его помощница и сразу же направилась к нему.

— Померяли? Давайте градусник.

Рокотов его уже отключил, и, предугадывая, что ей это не понравится поспешил ответить:

— Я померял. 39.

Аня встревоженно окинула его взглядом, будто пытаясь найти еще какие-то признаки болезни, а потом быстро и настойчиво спросила:

— Вы врача вызывали?

Рокотов отрицательно мотнул головой. Говорить ему было тяжело.

— Я так и знала, — недовольно произнесла и взяла телефон.

— Аня, куда вы собираетесь звонить? — всё-таки подал голос больной.

— В скорую. И не хочу даже слышать никаких отговорок.

— Не надо в скорую, — Аня гневно глянула на шефа, собираясь сделать по-своему вопреки его словам. — Позвоните моему личному доктору. Номер посмотрите в моем телефоне.

Аня немного растерялась сначала, но всё же была рада, что шеф не отказался от помощи врача.

Телефон лежал на тумбочке рядом с кроватью.

— 2709, - повернувшись в сторону девушки, которая нажала на кнопку разблокировки и, увидев пароль, вопросительно смотрела на него.

____________________

— ОРЗ, — констатировал доктор, приехавший в течение получаса после звонка. — Я дал жаропонижающее, но вы, пожалуйста, проконтролируйте, чтобы оно подействовало. Если через полчаса температура не спадет, то сразу звоните мне. Лечение я расписал, — он протянул Ане лист, на котором были записаны лекарства и рекомендации по приему.

— Сергей Александрович наотрез отказался от укола, поэтому я дал таблетку. Организм у всех разный, поэтому я должен знать наверняка, что она подействовала, — эти слова он говорил уже у двери, когда Аня вышла его проводить. — Буду ждать вашего звонка. До свидания.

Девушка закрыла дверь за доктором и вернулась в спальню к Рокотову. Он заснул. Аня тихонько подошла к кровати и прикоснулась ладонью ко лбу. Он был влажный и уже не такой горячий. Таблетка начинает действовать.

Ей бы следовало сейчас позвонить доктору и покинуть квартиру шефа, но вместо этого Аня присела на край кровати и стала рассматривать лицо спящего мужчины. Он красив. Очень. Даже такой, простуженный, бледный… И тут её осенило.

«Так ведь это из-за меня он заболел! Ну конечно! Ведь в субботу ему пришлось спать на полу в своей собственной спальне», — эта мысль как ножом полоснула по сердцу. Захотелось обнять этого беззащитного мужчину, тихо сопящего сейчас в полуметре от неё.

Обнимать, конечно, она не стала, но не удержалась и погладила его руку. Какие же красивые пальцы. Идеальные. Но этого ей показалось мало. Аня нежно и почти невесомо прикоснулась к щеке своего начальника. Двухдневная щетина колола ладонь, но это было невероятно приятно. Кожа была не мягкой, а по-мужски упругой, и она не смогла удержаться и наклонилась, чтобы прикоснуться к ней губами. Лицо девушки медленно приближалось к лицу спящего Сергея, сердце стучало, казалось так громко, что могло его разбудить. Наконец, губы достигли цели. Аня едва прикоснулась к теплой щеке, как вдруг услышала голос шефа:

— Аня…

35.

Нет! Нет! Нет!

Внутри у Ани что-то оборвалось. Неужели он не спал? Неужели всё видел, всё чувствовал?

А что ей теперь делать? В голове промелькнули десятки мыслей, как она будет выпутываться из сложившейся ситуации. В них она успела наговорить кучу бреда, признаться в любви и даже уволиться с работы, но собрав всю свою волю и посмотрев на шефа. Аня увидела, что он всё еще спит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«Не может быть! Я же четко слышала свое имя» — Аня отошла от кровати на шаг, продолжая искать ответы на спящем лице своего шефа, которое в данный момент едва заметно улыбалось.

«Или всё-таки не спит? Притворяется?» — но как это проверить?

И тут снова: