Робин Сисман - Просто друзья

— «Дилемма для студента: жениться на подружке или мстить убийце отца».

— Гамлет.

— Видишь, как просто. Можно то же самое вытворять и с авторами. «Мужчина в белом».

— Том Вулф[9]. — Джеку понравилась эта игра. Он чувствовал себя как какой-нибудь хлыщ, принимающий участие в телевикторине.

— «Провинциальный адвокат защищает маленького человека».

— Джон Гришэм.

— «Манхэттенский болван с кокаиновым уклоном „снимает“ блондинок». Черт! Не отвечай, он вон там.

Джек набил полный рот, прожевал, проглотил и лишь после этого оглянулся, чтобы мельком взглянуть на самую последнюю скандальную сенсацию литературного мира, на этого enfant terrible[10]. Да, место тут было крутое.

— Видишь ли, раньше издатели полагались на старые добрые рецензии, чтобы продать книгу, но в наше время кому какое дело до рецензий в журналах? В восьмидесятые и девяностые книги рекламировались в чартах, но это становится все дороже. Сейчас надо быть умнее. Это как в фильмах — все решает подача. Книга должна звучать броско, чтобы ее хотелось купить. — Лео отодвинул тарелку с почти нетронутой едой. — Ну, Джек, расскажи мне о своей новой книге.

— Ну, все вроде нормально. Продвигается неплохо, медленно, но…

— Как она называется?

— Пока «Долгое лето». — Джеку пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести название вслух.

— Хорошее название. Не меняй его. Объем большой?

— В общем, да.

— Время действия — современность?

— Да, но там постоянно идут отсылки назад, в некую семейную, так сказать, историю.

— Звучит интригующе.

— Ну, это не совсем историческая книга с датами и всем прочим, но знаешь…

— О прошлом?

— Да, о прошлом. — Джек с благодарностью принял подсказку. — Еще там есть любовная история, правда, не в общепринятом понимании. Знаешь, я не очень хорошо пересказываю собственные сюжеты. — Скромник года! Надо было отрепетировать речь, прежде чем являться на встречу. Джек схватил бокал и с жадностью осушил его.

— Дело происходит на Юге?

— Да.

— Что-то о рабах?

— Нет.

— Великолепно, жду не дождусь, когда наконец смогу прочесть роман.

Лео сменил тему:

— Как тебе нравится в клубе?

— Классное место. А как насчет членства?

— Почти невозможно. Но я знаю владельца. Могу замолвить за тебя словечко. Однако надо поторопиться, пока снова не подняли сумму взноса.

— А сейчас какой взнос?

— Четыре тысячи долларов.

— Ого! Придется, видно, ждать получения наследства.

— С твоим талантом? Я могу дать тебе аванс хоть завтра, чтобы ты не беспокоился о подобных мелочах.

Джек во все глаза смотрел на Лео. Блефует или правду говорит?

— Я знаю, у тебя есть агент, — сказал Лео.

— Ну…

— Элла Фрогарти, кажется?

— Она… Я… Мы давно вместе.

— Приятная женщина. Я восхищаюсь такой верностью, Джек. А сейчас как насчет десерта?

Джек кивнул и удрученно замолк. Похоже, Лео в нем совершенно не заинтересован.

После ленча Лео предложил спуститься вниз, в бильярдную, разыграть партию. В коридоре Джек задержался у искусно написанного портрета Трумэна Капоте. Поспешив следом за Лео, он столкнулся с мужчиной в переливчато-синей рубашке, такие здесь носила обслуга.

— Простите.

— Ничего.

На мгновение взгляды их встретились. Джеку показалось, что он знает этого человека, и у него почему-то возникло чувство неловкости. Джек уже хотел сказать «привет», но мужчина резко повернулся и пошел прочь.

— Кто-то знакомый? — Лео, вскинув бровь, придерживал для Джека дверь в бильярдную.

— Не совсем.

Складывая шары в деревянный треугольник, Джек не без стыда вспоминал эту маленькую ложь. Мужчину в форме звали Ховард Гарнард, или просто Хауи. Много лет назад, когда Джек только приехал в Нью-Йорк, они были в одной компании. Хауи, как и Джек, считал себя начинающим писателем, но в отличие от Джека так ничего и не сумел опубликовать. Когда Джек продал свой первый рассказ, Хауи самозабвенно льстил ему, восхищался его успехом, и Джек, польщенный, с удовольствием отвечал на всевозможные вопросы насчет издателей, литературных агентов и писательских приемов. Хауи присосался к нему как пиявка. Он узнал о компании Джека, скорее даже не Джека, а Фреи, о том, что они собираются в «Амбросио», и стал бывать там едва ли не чаще Джека и Фреи, с маниакальным упорством подсовывая им отказные рецензии и рассуждая о смерти литературы. Он выглядел таким несчастным, что им ничего не оставалось, как платить за его еду и выпивку. Постепенно он стал вызывать у них смешанный с отвращением страх самим фактом своего присутствия, был как бы немым укором их жизнелюбию — похожий на побитую собаку, с заискивающим взглядом и потными ладонями. Джек избегал его и постепенно, терзаясь чувством вины, перестал с ним общаться. И вот он здесь — официант или кто-то при клубе в Сохо. Пробрался в самое логово славы и успеха, при этом не приблизившись ни на дюйм ближе к славе или успеху. Ну что же, Богу — Богово, кесарю — кесарево.

Лео подкинул монетку — кому бить первому. Джек выиграл. Поглощенный своими невеселыми мыслями, он ударил так сильно, что шары разлетелись в разные стороны и ни один не попал в лузу.

Лео неодобрительно хмыкнул, натер мелом кий и сдул лишнюю пыль. Затем обошел стол, прикидывая, откуда лучше ударить. Белый мяч, ударившись о красный, залетел в угловую лузу.

— Вот видишь, позиционирование — это все, — с усмешкой заметил Лео. — Тебе вершки, мне корешки.

Джек продолжал размышлять о Хауи.

— Скажи мне, Лео, что делает автора знаменитым?

— Четыре вещи. — Лео загнал в лузу второй шар. — Первое — молодость. Молодость — это хорошо, о молодых слагают легенды. Если тебе удалось издать книгу до двадцати пяти, считай, что это — половина успеха. И еще, если автор молод, то скорее всего одинок, значит, его фото можно поместить в любом журнале, рядом с моделями, киноактерами и медиа-магнатами, и никаких мужей и жен, от которых только и жди неприятностей. Черт! — Следующий шар обогнул лузу и отскочил от борта на середину. — Впрочем, неприятности тоже могут способствовать успеху.

Теперь настала очередь Джека. Он загнал в лузу легкий шар. Между тем Лео, опершись на свой кий, как воин на копье, продолжал разглагольствовать:

— Второе — внешние данные. Лучше всего, когда автор хорош от природы, но многое зависит и от аксессуаров, а также под каким углом снимают. Если автор — женщина и ты можешь уговорить ее сняться обнаженной, отлично. Разумеется, в рамках приличий.

Лео вновь занял место у бильярдного стола. Еще один шар в лузе.

— Третье — связи. Желательно с богатыми, знаменитыми или влиятельными. Автору лучше не относиться ни к одной из этих категорий. Везунчиков не любят.