Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

ладонь Мо Жаня из своей хватки — не то, чтобы тому было трудно вырвать руку при желании, но всё-таки Вэйюй остановился, и даже обосновал своё решение. Даже если всё, что он говорил, казалось полной глупостью, Ваньнин решил дать ему карт-бланш несмотря на то, что к этому моменту уже порядком ощущал себя не в своей тарелке, и, к тому же, в голове немного плыло от ставшего из-за смешавшихся цветочных ароматов густым воздуха.

Оставшись в не особенно гордом одиночестве, он подобрал цветочную гирлянду. Добрая охапка крошечных белых лепестков просыпалось на пол, заставляя мужчину нахмурить лоб. Всё же, в том, что Мо Вэйюй не поручил ему делать гирлянды, были свои преимущества: по крайней мере, ему не придётся бесцельно нанизывать цветы на нить — более бессмысленное занятие трудно, в принципе, представить.

— Ваньнин… — Мо Жань застал его врасплох, бесшумно появившись из-за спины.

Чу развернулся, вглядываясь в охапку белоснежной ткани в руках юноши. На этот раз браслетов и колокольчиков нигде не виднелось, так что мужчина ощутил временное облегчение.

— Мой костюм? — уточнил он.

— О… — Мо Вэйюй заулыбался, — это, на самом деле, мой наряд. Твой… вот.

Он протянул Ваньнину кофр, в котором что-то подозрительно зашелестело. Снова шёлк?.. Чу перехватил наряд за плечики и, расстегнув змейку, недоумённо уставился на нижнюю часть костюма.

Это было огромное светлое полотно ткани.

Просто полотно.

Оторвать и выбросить.

Ваньнин поджал губы.

— Это дхоти, такие традиционные штаны, — подсказал Мо Жань.

— Вижу, — балетмейстер опасно прищурился. — Твой костюм тоже такой?

— Да, — парень пожал плечами, — сверху можно надеть расшитый жилет, а снизу…

— ...обвязаться куском тряпки, — Чу Ваньнин теперь сверлил прохладным взглядом уже Мо Вэйюя, а не костюм.

Было неясно, на что Мо Жань надеялся: что с кого-нибудь их них в процессе танца начнёт спадать одежда?

И, всё же, он кивнул и отошёл на некоторое расстояние, мысленно пытаясь понять, как именно обвязаться этом странным полотном. Бросил быстрый взгляд на Вэйюя — и убедился, что у того проблем с одеждой не возникает. Парень сложил отрез пополам, и, став в его центр, принялся завязывать узел чуть ниже пупка, словно бы перевязывался слишком длинным полотенцем. Он уже успел снять рубашку — та была изначально расстегнута — а снизу на нём были лишь тёмные боксеры. Ваньнин наблюдал за тем, как парень ловко натягивает ткань, складывает её в сборки — пытаясь запомнить очерёдность действий — но на деле всё время возвращался к рельефу рук и пресса. Мышцы плавно перекатывались от каждого движения, и от мыслей о том, как бы они ощущались под прикосновениями становилось… жарко.

В какой-то момент Мо Жань поднял голову, отвлекаясь от своего одеяния, и их глаза встретились. Чу Ваньнин поспешно обратился к своему костюму, и, пытаясь повторить увиденную последовательность движений, быстро сложил полотно, и наспех принялся повязывать его прямо поверх треников.

— Тебе помочь?.. — Мо Жань, завершив подготовку нижней части костюма, приблизился к Чу. Балетмейстер прожёг его быстрым сосредоточенным взглядом, молча пытаясь побороть длинный белоснежный отрез.

— Давай, я… — парень протянул руку, но Ваньнин ловко отшагнул в сторону, увлекая за собой тканевое безобразие.

— Я сам, — он прищурился. — И, да, не мог бы ты не смотреть, что я делаю?

Повышенное внимание Вэйюя раздражало, заставляя путаться ещё сильнее.

— Как скажешь, — Мо Жань пожал плечами, демонстративно отворачивая голову. — Пожалуй, займусь декорациями…

Чу Ваньнин машинально кивнул. На самом деле, декораций и так было слишком много. Он понятия не имел, зачем Вэйюй всё это устраивает — было впечатление, словно парню нечего делать.

Он снова сосредоточился на повязывании дхоти, и, спустя минут пятнадцать безуспешных попыток вдруг осознал, что так и не снял треники. Принялся развязывать шнурок на поясе, потому что иначе стащить их было проблематично — но тот лишь сильнее запутался.

Со сцены раздался тихий смешок, и Чу гневно свёл брови, оборачиваясь лицом к Вэйюю. Тот мгновенно притих, и, казалось, даже перестал дышать.

— Что-нибудь хочешь мне сказать?

— Нет… нет, — Вэйюй поспешно отвернулся, однако Ваньнин успел заметить, что щеки его раскраснелись.

Балетмейстер кивнул:

— Так я и думал.

Пользуясь тем, что парень отвернулся, он наконец смог высвободиться из одежды для тренировок, и кое-как изобразить злосчастные индийские шаровары. Мужчина завязал узлы и заправил свободные концы за пояс так туго, что на мгновение стало нечем дышать — но зато вся эта конструкция, казалось, теперь вполне прилично держится на талии. Следующим он надел расшитый традиционными узорами светлый жилет. Серебристо-белая вышивка в виде лотосов на белоснежной ткани ощущалась под пальцами идеально гладко. По сути, костюм был не так уж плох — по крайней мере, никакого полупрозрачного шелка. Вероятно, жилет мог бы быть чуть длиннее и прикрыть живот — впрочем, не то, чтобы Чу было, чего стесняться, поскольку его тренированное тело выглядело не просто стройным, но и поджарым. Да, у него никогда не было такой рельефной мускулатуры, как у Вэйюя, однако и совсем уж хрупким его бы никто не осмелился назвать.

— Ваньнин? — окликнул мужчину Мо Жань. — Твой пояс…

Балетмейстер Чу прищурился, вглядываясь в тонкую полоску ткани в руках Вэйюя, к которой крепились небольшие бубенцы.

“Кто бы сомневался…”

На секунду мужчине пришлось прикрыть глаза чтобы не выдать ничем внутренний гнев. Он заставил себя подойти к юноше и взять пояс. Вышивка на нём точь-в-точь повторяла ту, что была на жилете — однако помимо неё по кромке свисали длинные серебристые кисти и колокольчики. Кажется, Чу видел нечто подобное на танцовщицах в храмах, однако не был уверен, что такой элемент подходил его мужскому костюму.

— У тебя тоже есть пояс? — процедил он, косясь на Вэйюя.

Парень вместо ответа повязал второй такой же себе на талию. Он приподнял брови, ожидая, когда Ваньнин повторит за ним — и балетмейстер наконец успокоился...

...Первые звуки подрагивающих струн арфы проплыли над импровизированной сценой, знаменуя соло Никии. Тонкая фигура в белых одеяниях застыла перед алтарем, почти растворяясь в приглушённом освещении и клубах тлеющих благовоний. Ещё мгновение — и почти бесплотный танцовщик неожиданно чётко, словно секундная стрелка часового механизма, выполнил батман фраппе. Тонкие лодыжки и острые щиколотки проглядывали из-под струящегося шелка одеяния, вытятнутая стопа всего на миг замирала над полом, словно парящая над водой стрекоза — а затем снова возвращалась