Сюзанна Симмонс - Заманчивые обещания

— Здесь.

— Давайте-ка по порядку. Вы увидели свет в беседке в три часа утра. Свет неизвестного происхождения. Вообще-то это мог быть кто угодно и что угодно. А вы тут же недолго думая побежали в сад выяснять, в чем дело.

Он заблуждался. И Шайлер поправила его:

— Я не бежала. Я шла.

Совершенно в мужском духе, голосом, в котором явно чувствовалось превосходство, он сказал ей:

— Как бы то ни было, не кажется ли вам, что это довольно глупо?

— Я не люблю игры, — заявила она.

— Вы думаете, что кто-то так играет?

— Да.

Трейс сделал паузу, обдумал ее предположение и медленно покачал головой.

— А вам не приходило в голову, что это могут быть опасные игры?

Трейс не знал, чего ему хочется больше: задушить Шайлер или зацеловать ее до смерти.

Она умна, но при этом безрассудна. При всем своем причудливом образовании и кажущейся европейской утонченности, она довольно наивна. Ей не откажешь в бесстрашии, и от этого он еще больше боится за нее. Он привык считать себя терпеливым человеком, но она исчерпала его терпение до дна. Да, она явно из породы чертовски действующих на нервы женщин.

И при этом она просто неотразима.

В конце концов он все же либо задушит ее, либо расцелует.

— Не самая лучшая идея, Баллинджер, — пробурчал он себе под нос.

— Простите, что?

— Я говорю, что прийти сюда посреди ночи — не лучшая идея.

— Вы в любой момент можете вернуться, — заметила она. — Никто вас не держит.

— Ну разумеется.

Шайлер высокомерно вздернула подбородок и презрительно фыркнула:

— Я могу сама о себе позаботиться. Я уже давно прекрасно с этим справляюсь.

Он искоса на нее посмотрел, и на губах его мелькнула улыбка.

— Вообще-то я хотел предложить вам Бадди.

Она рассмеялась.

Трейс, отбросив церемонии, сказал без обиняков:

— Итак, с чувством юмора у вас все в порядке.

— А у кого его нет? — спросила она с ноткой неподдельного удивления в голосе.

— Есть такие.

Шайлер наклонилась вперед и бессознательно обвила ноги руками: ноги, которые с самого начала привлекли его внимание; ноги, которые он мог представить себе даже с чертовски плотно зажмуренными глазами; ноги, о которых, ему казалось, он мечтал задолго до того, как увидел наяву.

— Назовите мне хоть одного человека без чувства юмора, — потребовала она, бросая ему вызов.

У Трейса как раз был готов пример для нее:

— Мисс Фрик.

Ее брови сошлись на переносице.

— Которая из них?

— Обе.

Шайлер снова рассмеялась. Трейс подумал, что ему нравится ее смех. Он был непринужденным, безудержным и очень женственным, как и сама Шайлер.

— Вы правы, — согласилась она, прикрыв голые ноги полой халата.

Трейс опустился на скамейку рядом с ней.

— Надо же, женщина признает, что она не права.

Но Шайлер явно не собиралась так легко признавать поражение.

— То, что вы правы, совсем не означает, что я заблуждаюсь, — настаивала она. — Разница едва уловима, но она все же есть. Знаете, вы должны были меня предупредить.

Трейс притворился, будто не понимает:

— О чем?

Она повернула голову и оперлась подбородком о согнутые колени.

— Не о чем, а о ком.

— Ну хорошо, о ком?

— О мисс Фрик.

— О которой из них?

— Об обеих.

На этот раз рассмеялся Трейс:

— Вы правы. Надо было вас предупредить.

Шайлер сообщила ему:

— Они пригласили нас на чай в следующий четверг.

— Сестры Фрик?

Она кивнула.

Трейс скорчил гримасу:

— И мы должны пойти?

Шайлер плотнее запахнула свой кашемировый халат.

— В сложившихся обстоятельствах я не вижу возможности им отказать.

Он сдался быстро и безоговорочно:

— Думаю, вы правы.

Она испытующе посмотрела на него.

— Сестры Фрик, кажется, считают, что мы с вами родственники.

— Вы хотите сказать, как вы и, — Трейс едва сдержался, чтобы не произнести готовое соскочить с языка слово «красавчик» перед именем ее кузена, — Джонни?

— Они этого не сказали.

Молодая женщина поежилась. Это не укрылось от Трейса.

— Замерзли?

— Да, — призналась она.

Он встал, стянул с себя рубашку, подошел к Шайлер и накинул рубаху ей на плечи.

Она мотнула головой, откидывая с глаз выбившуюся прядь волос, и запротестовала:

— Вы подхватите простуду.

— Ничего подобного.

Трейс знал, что рубашка еще хранит тепло его тела. Шайлер закуталась в мягкую ткань и тихо сказала:

— Хм, она пахнет вами.

Он услышал, как его голос задал ей вопрос:

— А как я пахну?

К его удивлению, Шайлер ответила:

— Лесом, свежим воздухом. Наверное, так пахнет ваше средство после бритья. — Она принюхалась еще раз. — Запах хорошего, чистого, без добавок, старинного мыла и еще чего-то такого, что я не могу назвать точно, может быть, Бадди. — Охотничий пес как раз неуклюже забрался в беседку и уткнулся головой ей в руку.

Трейс видел, что его пес просто-таки замер у ног Шайлер, когда та наклонилась и стала чесать его за ушами.

— Ты легкая добыча для красивой женщины, да, Бадди? — прокомментировал он.

Трейс видел, что его комплимент приятен Шайлер.

— Давно вы с Бадди вместе? — спросила она, лаская собаку.

Трейс постарался, чтобы его голос звучал небрежно, но ему это не удалось:

— Больше, чем многие из известных мне супружеских пар.

— А это сколько?

— Пару лет, — произнес он со стоическим смешком. Далее последовал вполне естественный и логичный с ее стороны вопрос:

— Вы были женаты?

Трейс посмотрел на реку, представляя себе игру лунного света.

— Нет. — Он снова повернулся к Шайлер и встретился с ее выжидающим взглядом. — А вы были замужем?

Ее ответ прозвучал так же коротко:

— Нет.

Ну, раз уж они заговорили на тему человеческих отношений…

— А помолвлены?

— Почти что. Раз или два. Но официально ни разу. — Она вопросительно выгнула брови, выжидательно глядя на него.

— Однажды, — ответил Трейс, отлично понимая, что именно это она и хотела у него узнать.

Шайлер поинтересовалась:

— Что же произошло?

Он решил удовлетворить ее любопытство:

— Миранда хотела занимать первое место в моей жизни.

— А она не занимала?

— В те дни я только начинал двигаться к намеченной цели в фирме, стараясь пробиться с низкооплачиваемой должности в «Даттон, Даттон, Маккуэйд и Мартин». Что вы об этом скажете?

— Думаю, вам пришлось немало попотеть, чтобы добиться своего, — просто сказала Шайлер. — Ни о чем не жалеете?

— Нет.

— Тогда, очевидно, вы сделали правильный выбор. Трейс отбросил осторожность в сторону:

— Кто-нибудь ждет вас в Париже?