Мариус Габриэль - Седьмая луна

– Клайв, скажите, пожалуйста, во сколько нам все это обойдется? – тихо спросила его Фрэнсин.

– Забудь об этом.

– Что значит «забудь»? – не поняла она.

– А то, что все уже позади.

– Кто же оплатил все расходы? – недоумевала Фрэнсин.

– Я, разумеется, – спокойно ответил Клайв.

Фрэнсин даже остановилась от неожиданности.

– Вы? Правда? Нет, это невозможно! У Эдвины есть деньги, да и я тоже могу помочь…

– Не думаю, что мы должны позволить ребенку оплачивать похороны отца, – отмахнулся он. – А к тебе это вообще не имеет никакого отношения.

– Да, но к тебе это тоже не имеет никакого отношения! – выпалила Фрэнсин, даже не заметив, что перешла на фамильярный тон. – Я бы ни за что на свете не обратилась к тебе, если бы знала, что ты потратишь на это свои деньги.

– Забудь об этом, – снова повторил он. – В конце концов, я вполне состоятельный человек и могу позволить себе подобную щедрость.

– Спасибо, майор, – смущенно произнесла Фрэнсин.

– Меня зовут Клайв, и не надо этих формальностей.

В этот момент они вышли на Орчард-роуд и вдруг увидели перед собой длинную колонну раненых солдат, устало бредущих по направлению к госпиталю.

– Вернувшиеся из ада, – грустно сказал Клайв. – Думаю, им крупно повезло.

Фрэнсин наконец-то поняла, почему раненые солдаты вызывали у нее такое странное чувство. Ведь это были те самые европейцы, которые привыкли считать себя всемогущими и непобедимыми. И это открытие поразило ее настолько, что даже дыхание перехватило. Если от японцев убегают европейцы, то что остается делать азиатам? На кого надеяться и от кого ждать спасения? Интересно, как бы Эйб отнесся к таким мыслям? Что он мог бы возразить на это? Впрочем, теперь уже не важно. В любом случае, ему придется смириться с этим неприятным обстоятельством. А его упорное нежелание отправиться сюда вместе с семьей вообще обесценило в ее глазах его интеллектуальные способности. Она больше не будет бездумно поклоняться пресловутому британскому превосходству, которое для нее всегда олицетворял муж.

И пусть только попробует заикнуться насчет тупоголовых китайцев – она ему быстро напомнит о том, как английские солдаты удирали от узкоглазых азиатов!

Когда они наконец добрались до нужной улицы, Фрэнсин сочла себя обязанной пригласить Клайва на чашку чая, на что тот согласился без всяких колебаний.

– Это японцы сделали? – оживилась Рут, увидев на пороге дома красивого офицера в военной форме и с перевязанной головой.

– Да, они, – добродушно улыбнулся Клайв.

– А как они это сделали? Мечом?

– Рут, не приставай к дяде, – попыталась унять ее мать.

– Ничего страшного. – Клайв погладил девочку по голове. – Это просто небольшая царапина. – Он открыл офицерскую сумку и стал рыться в ней. – У меня для вас кое-что есть, юная леди.

– Что? – вспыхнула от любопытства Рут.

Клайв вынул небольшой пакет и протянул девочке. Та быстро развернула его и увидела деревянную модель британского истребителя.

– Это же «спитфайер»! – воскликнула она с восторгом.

– Совершенно верно. Он будет охранять тебя во время налетов японской авиации.

Фрэнсин благодарно посмотрела на Клайва. У Рут здесь почти не было игрушек, и этот подарок пришелся как нельзя кстати.

– Конечно, мне нужно было подарить ей какую-нибудь куклу, – сказал он, перехватив ее взгляд, – но в наши дни лучше дарить что-нибудь военное.

– Вы очень добры, майор, спасибо.

– Не стоит.

Эдвина сослалась на недомогание и ушла в другую комнату, еще раз поблагодарив Клайва за участие и помощь. Фрэнсин приготовила чай, налила три чашки и одну из них отнесла Эдвине. Девушка рыдала, уткнувшись в подушку, и Фрэнсин понадобилось немало времени, чтобы ее успокоить.

– Фрэнсин, – вдруг сказала Эдвина, вытерев слезы, – этот Клайв – очень милый человек, правда? Думаю, вам стоит держаться за него как можно крепче.

Фрэнсин грустно улыбнулась и обняла ее.

– А как же мой муж? Ведь мужчин не выбирают, как какой-то залежалый товар.

– Думаю, ваш муж уже не вернется, – осторожно проговорила девушка, боясь посмотреть Фрэнсин в глаза. – В любом случае вам не стоит терять этого человека, – решила она и снова уткнулась лицом в подушку.

А Рут в это время продолжала допрашивать Клайва.

– Но почему же тогда Бог не накажет этих мерзких японцев?

– Думаю, что Бог для того и сделал нас свободными, чтобы мы сами защищали себя, чтобы доказали ему, на что мы способны.

– Чтобы показали, какие мы храбрые?

– Именно так.

– А что, если Бог ошибся и японцы разобьют нас? – не унималась Рут.

– Это невозможно, – успокоил ее Клайв.

Фрэнсин подала ему чашку и стала наливать чай дочери.

– А у вас есть дети? – спросила она как бы между прочим.

– Нет, я не женат, – грустно улыбнулся Клайв. – Как говорится, свободен как птица.

В его глазах Фрэнсин увидела нечто такое, что заставило ее поправить платье на бедрах и густо покраснеть.

– Ну что ж, время подходит к обеду, – засуетилась она. – Думаю, мне пора отправляться на кухню.

Клайв понял ее прозрачный намек и поцеловал Рут.

– Пока, Рути. В следующий раз я принесу тебе какой-нибудь другой подарок.

– А когда вы придете? – спросила девочка.

– Скоро, – ответил он, искоса поглядывая на Фрэнсин.

У двери она протянула ему руку, но Клайв быстро прижал ее к себе и крепко поцеловал в губы.

– Я в восторге от твоей дочери, Фрэнсин, – шепнул он. – Она вся в тебя. Ладно, скоро увидимся. – И он исчез за дверью, оставив ее на пороге с открытым ртом.

Она плохо спала в ту ночь, все время думая о муже, о Клайве, о плачущей в соседней комнате Эдвине и о самом главном – что ей делать дальше.

С начала года настроение многих сотрудников отдела гражданской защиты и эвакуации граждан заметно ухудшилось. Они стали раздражительными и уже не обременяли себя деликатным обращением с клиентами.

– Вчера утром одно судно уже отправилось в Австралию, – сухо сообщила Фрэнсин одна из женщин. – И, как говорят, полупустое.

– Но это ведь ужасно! – возмутилась Фрэнсин. – Могли бы хоть детей забрать.

– Все дело в том, что многие жители Сингапура предпочитают отправиться в Англию.

Женщины в зале мгновенно оживились, возмущенно зашумели и стали рассказывать жуткие истории о том, что делают японцы с захваченными в плен белыми женщинами. Впрочем, вскоре все согласились, что они насилуют не только белых, но и всех остальных, и с не меньшим азартом.

Фрэнсин тоже была расстроена тем, что полупустое судно ушло в Австралию без Эдвины. Теперь только одному Богу известно, когда будет следующее, если вообще будет.