Оливия Карент - Многоточие

Ее речь прервал Вацлав. Он сгреб жену в охапку и быстро зашагал к выходу. Она отчаянно сопротивлялась, вырываясь изо всех сил, и продолжала что-то кричать.

Большинство присутствующих, сожалея, смотрели им вслед. Нездоровую тягу Эвелины к спиртному давно замечали и возразить ей, конечно, могли, но не делали этого. И не потому, что боялись за свою карьеру или не хватало смелости, а потому что уважали Вацлава и сочувствовали его беде, не желая показать, что пагубная страсть Эвелины уже ни для кого не является секретом.

Но Вацлав и сам догадывался об этом. Он искал выход, то уговорами, то прямыми угрозами пытаясь остановить жену. Вацлав настаивал, чтобы она прошла курс лечения, но встретил ожесточенное сопротивление и возражения со стороны ее родителей, которые отказывались признать тот факт, что их дочь больна и больна серьезно. Эвелина вовсю использовала их поддержку.

Вацлав осознавал, что попал в тупик. Выйти из него так, как когда-то — порвав с Эвелиной, было невозможно. Их связывала многолетняя взаимная любовь, дети, его давняя клятва. Клятва никогда не оставлять Эвелину. И если в длительной борьбе с алкоголизмом жены любовь постепенно ушла куда-то в небытие, то два остальных фактора являлись основными и решающими.

Когда кончался очередной запой, Эвелина плакала и, полная искреннего раскаяния, давала многочисленные горячие обещания покончить с пагубной привычкой. В конце концов, все закончилось клиникой и тяжелейшими осложнениями. Разум Эвелины включался короткими одномоментными вспышками. Когда Вацлав навещал ее, она смотрела на него умоляющим тоскливым взглядом и тихо спрашивала:

— Ты не оставишь меня?

И всегда слышала его твердый однозначный ответ:

— Никогда, Эвелина. Никогда.

Эвелина вновь погружалась в свой замкнутый мир затуманенного сознания.

Вацлав систематически навещал в клинике жену. Чаще — один, реже — с сыновьями. Остальное время отдавал службе. После одной ответственной, удачно проведенной военной операции, из-за требований политической целесообразности и высших интересов власти Вацлав вынужден был подать в отставку. Он купил благоустроенный дом на морском побережье и поселился в нем.

У сыновей была собственная жизнь. Конечно, они звонили и приезжали. Все виесте они навещали в клинике Эвелину.

В целом Вацлав вел уединенный размеренный образ жизни, пока две молодые женщины нечаянным образом не нарушили границы его частных владений.

3

Вацлав предложил подругам загорать и купаться на его пляже. Он сделал это с таким достоинством и убедительностью, что те согласились без колебаний.

Скоро Тина заметила, что Вацлав и Вера проявляют друг к другу взаимный интерес, что они, несмотря на различие характеров, темпераментов, образования, воспитания и культуры отлично понимают друг друга, что вместе им хорошо.

Между Верой и Вацлавом установились доверительные отношения. Выяснилось, что как один, так и другая одинаково потерпели неудачу в борьбе с пагубной страстью своих супругов к алкоголю, из-за чего оба считали свою жизнь во многом неудавшейся. Но если Вера в результате развода получила хоть какое-то освобождение от этой проблемы, то будущее Вацлава однозначного и окончательного решения не имело. Связанный своей клятвой, чувством долга по отношению к Эвелине, устроить свою дальнейшую судьбу по собственному усмотрению и желанию Вацлав не мог.

И Вера, и Вацлав отчетливо понимали бесперспективность своих взаимоотношений, но испытывая одинаковую симпатию, душевное единение и понимание, безоглядно и открыто устремились навстречу друг другу. Каждому из них хотелось получить хотя бы еще один, пусть крошечный, кусочек счастья и любви.

Тина устранилась, наслаждаясь одиночеством и покоем. Она радовалась за Веру, глаза которой давно не сияли таким довольным, ослепительным блеском.

В один из дней Вацлав церемонно и торжественно пригласил подруг на ужин. Он заявил, что никаких отказов быть не может. Тем более, сообщил Вацлав, помимо них на этот ужин приглашен его давний приятель — человек очень интересный и общительный.

Тина понимала, что своим отказом огорчит Вацлава, проявлявшего к ней, Тине, доброжелательность и дружелюбие. Поэтому без долгих раздумий и с удовольствием приняла приглашение.

Поскольку вечером предстоял, как пошутила Вера, «Большой Светский Выход», сразу после обеда подруги разошлись по комнатам, договорившись как следует отдохнуть, а затем заняться сборами.

Тина вышла на балкон и устроилась в шезлонге. Неожиданно ее внимание привлекла молодая пара. ОН и ОНА. Оба юные, загорелые, весело хохочущие и задорно подшучивающие друг над другом. В ним было столько неиссякаемого искрометного веселья, обаяния, легкости, что Тина поневоле улыбнулась.

Когда они скрылись из виду, Тина с сожалением вздохнула, откинулась на спинку кресла и, прикрыв глаза, задумалась…

ФИЛИПП

1

Конечно, с течением времени Тина более серьезно и осмысленно стала оценивать свои отношения с Филиппом. Теперь она начинала понимать, сколько трудностей и сложностей наслаивалось на эти отношения из-за огромной разницы в их социальном положении. В тот реальный, противоречивый, во многом жестокий и беспощадный ОКРУЖАЮЩИЙ МИР многолетняя дружбы сироты из приюта и Наследника вписывалась с большим трудом. Она была противоестественной, не соответствующей ПРАВИЛАМ и ТРЕБОВАНИЯМ, поскольку каждому из них была уготована своя РОЛЬ, свое ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ в БОЛЬШОЙ ИГРЕ, намеченной ЖИЗНЬЮ.

Теперь, повзрослев, Тина замечала, встречаясь с Филиппом, и неусыпное внимание неотступной охраны, и невозможность встреч «на людях», и возраставшую ограниченность свободного времени Филиппа. Он признавался, что и его самого все это страшно угнетает и раздражает. Но поскольку ничего изменить они не могли, оба смирились с обстоятельствами и в письмах восполняли то, чего были лишены и что не удавалось сделать или сказать при встречах.

Они мечтали и планировали какие-то совместные походы и путешествия, экскурсии и развлечения, праздники и веселые вечеринки. Они так подробно обменивались планами и замыслами, что через какое-то время оба начинали считать их реализованными.

За прошедшие годы «Тин» и «Тон» создали свой, особый, уютный, закрытый от постороннего вмешательства, иллюзорный мир, который с явью не имел ничего общего. А Валентине и Филиппу приходилось жить в рациональном, прагматичном, приземленном РЕАЛЬНОМ МИРЕ.