Кэтрин Полански - Любимая соседка

– Заносите, – милостиво согласилась Джейн.

Шон спустил кота на пол, и животное немедленно порысило в глубь квартиры в поисках почуянной дамы сердца, не иначе. Джейн позвала Алису, но та не откликалась. Ну и ладно.

Шарлотка получилась что надо, купленные в магазине и разогретые в микроволновке булочки тоже благоухали. Домашний уют.

– Как вкусно пахнет! – сказал Шон, устраиваясь на табурете.

– Я люблю готовить, – кивнула Джейн, отрезав большой кусок шарлотки и поставив тарелку перед Стилом.

– А я и хотел бы, да не умею, – сознался он.

– Что же вы едите? – спросила Джейн и почти сразу же пожалела о том, что не сдержала любопытства.

– Ну… спагетти, китайскую еду из доставки. Мясо запекаю в духовке. Ну, тут уж раз на раз не приходится, иногда пережариваю, иногда жесткое выходит. – Шон с наслаждением впился зубами в шарлотку. – Мм! Восхитительно.

– Вас будто подменили! – не удержалась Джейн.

– В каком смысле? – осведомился он, прожевав.

– Мне казалось, что вы довольно неприятный тип. Зануда, заноза в любом обществе. А теперь вы сидите у меня на кухне, расточаете комплименты моей стряпне и утром починили мою машину. Мистер Стил, вы точно здоровы?

На мгновение на лице Стила появилось так хорошо знакомое ей неприятное выражение, но оно тут же исчезло.

– Я здоров, – вздохнул он. – Просто устал ссориться с вами и решил заключить мирное соглашение. Вам самой не надоело со мной пререкаться?

– Это ужасно утомляет, – созналась Джейн.

– Время, нервы, – принялся загибать пальцы Стил. - Я решил, что ссоры на бытовой почве бессмысленны, поэтому лучше пойти на компромисс и постараться ужиться рядом.

– На бытовой? Значит, университет по-прежнему территория команчей? – хихикнула Джейн.

– Но, мисс Робин, вы же все прекрасно понимаете! Как проректор по методической работе, я не могу мириться с вашими систематическими опозданиями и легкомысленным отношением к обязанностям! – Стил в одну секунду вернулся к прежнему сухому и едкому тону.

– Брейк! – поспешно воскликнула Джейн. Она чувствовала, что еще немного – она заведется и чаепитие перерастет в банальную ссору, каких уже было немало и, наверное, немало будет. – Университет будет завтра. А сегодня мы просто пьем чай.

– Да-да, извините, – буркнул Шон и потянулся за следующим куском шарлотки.

Джейн внимательно рассматривала его. В гости он явился в старой, застиранной футболке – такой тряпкой она даже пыль бы протирать не стала. Волосы, как обычно, дыбом, от утренней попытки выглядеть цивилизованнее не осталось и следа. Интересно, у него в хозяйстве расческа есть или он раз в день приглаживает волосы пятерней? Зубная щетка точно имеется: в шарлотку профессор впивался отличными белыми зубами. Как будто не ел три дня, бедняга… Его рассказ о жестком мясе едва не заставил Джейн разрыдаться – надо же, готовить не умеет, бедняжка! Так ему и надо! – зловредно подумала она, но тут же одернула себя. Половина мужчин именно такие, сами себе не готовят, потому что времени нет или лень. Джейн подумала, что надо будет завернуть Шону с собой остатки шарлотки.

И откуда только взялась жалость к недругу? Даже не жалость – симпатия! Джейн поняла, что Шон за прошедшие сутки почему-то стал ей симпатичен. И дело вовсе не в хороших зубах, или в хороших ногах, или в том, что он починил ей машину. Просто она вдруг подумала о том, как хорошо было бы, если бы жизнь не развела их по разные стороны баррикад: Шон принадлежал к тому типу мужчин, который нравился Джейн, недаром же она постоянно сбивается на эротические фантазии о нем. Не будь он таким занудой-ботаником, можно было бы обратить на него внимание. Судя по всему, он человек умный, не то что Грег, у которого интеллект трансформировался в кубики на животе. Как странно, раньше она о Греге так не думала. Все познается в сравнении, вот что.

Они с Шоном поболтали о всякой ерунде, не касавшейся университета. Оказалось, с ним легко поддерживать непринужденный разговор. Он сознался, что занимается велоспортом, и Джейн засыпала его вопросами. Она сама давно размышляла о том, не купить ли спортивный велосипед и не кататься ли по выходным – благо в Оксфорде есть где, – и Шон дал ей несколько дельных советов по поводу марок и цен.

В десять часов он поднялся.

– Ну что ж, пора и честь знать. Пойду отыщу кота, и мы отправимся домой.

Джейн ахнула: она совершенно забыла о том, что Шон принес с собой Фиша. Кот обнаружился в гостиной. Он сидел на полу, Алиса – на верхней полке стеллажа, и оба нежно шипели друг на друга.

– Милые бранятся – только тешатся, – усмехнулся Стил, поднимая урчащего кота. – Спокойной ночи, Джейн, спасибо за чай.

Шон опустил кота на пол, отнес на кухню шарлотку, которую Джейн все-таки уговорила его взять с собой, и уселся за стол. Работы полно, а он потратил несколько драгоценных часов на бессмысленное хождение по гостям. Хотя такое ли уж бессмысленное?

Мисс Робин, когда она не орет благим матом и не делает вида, будто ей безразличны все, кроме нее самой, вполне милая женщина. Блондинка, конечно, но это диагноз, с которым мыслящему мужчине приходится мириться. А готовит она вкусно. Шон ради интереса встал и заглянул в холодильник: все тот же кусок сыра (или уже другой? – он не помнил) и кошачьи консервы. Однажды он, задумавшись, открыл банку предназначенной для Фиша еды и даже успел съесть пару ложек, прежде чем сообразил, что именно поглощает. Об этом инциденте Шон не поведал бы никому и никогда, даже под страшной пыткой.

Шон сказал Джейн правду: ему надоела бессмысленная война на бытовой почве, он и так придавал быту очень мало значения. Надо чем-то питаться, надо где-то жить и уживаться с людьми, но это все не очень важно. Главное – это его работа, его дело. Американцы были очень довольны их с Полом последними достижениями. Если дела и дальше пойдут так же хорошо, то можно будет… можно…

Шон никогда не задумывался над тем, зачем он зарабатывает деньги. Смысл жизни был в работе, а деньги обеспечивали существование. Но сегодня он впервые задумался над тем, что будет через десять, через двадцать лет. Работы ему хватит до конца жизни, но разве это жизнь – только работа? Странная и непривычная мысль. Работа. А что еще?

С женщинами у Шона всегда не ладилось. Девственником он, конечно, не был, но симпатичные представительницы слабого пола около него не задерживались. Всем быстро надоедала полная погруженность Шона в работу: в отношениях его выбор всегда стоял на стороне службы. А какой женщине понравится, что ей предпочитают мелко исписанные бумажки? Вот уже года три Шон не заводил романов: это был тот самый, бессмысленный быт. Никакие шарлотки не сравнятся с теми исследованиями, которыми он сейчас занимается.