Шона Делакорт - Аукцион холостяков

— Имею я, в конце концов, право на личную жизнь?

— Так я же не лезу к тебе в душу — просто заметила.

Скотт устроился с книгой на тахте в углу гостиной, но через десять минут захлопнул ее и отложил в сторону. Что толку — он читает каждую строчку по десять раз и не видит в ней ни слова. Со страницы на него смотрела Кэтрин — искрящиеся бирюзовые глаза, точеный овал лица, соблазнительный рот. Неизвестно, что чувствовала она, но его этот поцелуй прожег насквозь. Просто диву даешься, как это обворожительное созвездие ума, красоты и сексуальности до сих пор может жить в одиночестве.

На следующее утро Скотт приехал в офис очень рано, чтобы разделаться с бумагами, накопившимися на его столе за время вчерашнего отсутствия. Единственную встречу Амелия перенесла, в остальном это был свободный день. Он привел стол в порядок и туг услышал шаги в приемной.

— Билли, ты?

— Да. — Билли неторопливо вошел в кабинет. — Так вот где ты работаешь. — Он внимательно огляделся. — Просто сидишь за столом и перебираешь бумажки?

Скотт подавил усмешку. Он понимал, что Билли немного не по себе и потому он бравирует, стараясь скрыть замешательство.

— Иногда выезжаю на совещания и на стройплощадки. Ты, как я и говорил, будешь работать в Сан-Рафаэле, там стройка только начинается… — Внезапно он осекся. — Слушай, а как ты сюда добрался?

Глаза Билли рассерженно вспыхнули.

— Какая разница? — отрезал он. — Я здесь, и притом вовремя.

— На попутках? — Скотт пытливо уставился на парня.

Билли отвернулся.

— Ну, на попутках, — уже тише проговорил он. — А что?

— Не можешь же ты каждый день ездить зайцем из Окленда в Сан-Рафаэль. Где тогда гарантия, что ты не будешь опаздывать? — Скотт достал из кармана две бумажки по двадцать долларов и одну десятидолларовую. — Вот. В Окленде садишься на скоростную линию, потом городским маршрутом через Золотые Ворота в Сан-Рафаэль. Радуйся, что не в Лос-Анджелесе живешь, а то бы полдня автобусом добирался. И потом, тебе надо обедать. Не работать же весь день на стройке голодным.

Взгляд Билли выражал презрение.

— Я милостыни не беру. Сказал, что буду приезжать вовремя, значит, буду.

— При чем тут милостыня? С первой же получки вернешь мне все до последнего цента. — Скотт засунул деньги ему в карман. — А теперь идем, иначе опоздаешь в первый же день.

Билли долго не двигался с места, уставившись в пол. Наконец посмотрел на Скотта и направился к двери — слава Богу, деньги не вернул. Сдался молча, но Скотт все прочитал в его глазах. Первый раз в жизни парнишке дали шанс, и он не знал, как на это реагировать, как выразить свою признательность.

Провожая его за порог, Скотт объяснил, что ему предстоит делать. Подчиняться он будет непосредственно Джону Барклею, и только Джон будет знать, кто он такой и как здесь очутился. После этого Скотт вернулся в офис.

Кэтрин на кухне готовила завтрак для Дженни и хвалила себя, что догадалась уложить ее с собой. Дважды в течение ночи девочка просыпалась от страшных снов, и Кэтрин была тут как тут, чтобы успокоить ее и снова укачать. Завтрак был почти готов, и Кэтрин пошла вытаскивать Дженни из ванны.

Малышка, хохоча, выдувала на пальцах пузыри. Кэтрин вынула ее из воды, поставила на пол и насухо вытерла. Тут Дженни заявила, что она уже большая девочка и одеваться умеет сама. Кэтрин поцеловала ее в щеку и подождала, пока та сражалась со своей одежкой.

День шел своим чередом. Билли сперва немного дичился, но быстро втянулся в работу. Когда наступил обеденный перерыв, он куда-то исчез, но вернулся в срок. В конце дня Джон остался им очень доволен: Билли работал добросовестно и изо всех сил старался не отставать от остальных.

Кэтрин отвезла Дженни в центр и поспешила на встречу, обрабатывать нового кандидата в благотворители. Ей хотелось вернуться не позже трех, когда Скотт должен был позвонить насчет совместного ужина. Она уже улыбалась в предвкушении вечера.

Скотт провел утренние переговоры, перенесенные со вчерашнего дня, но после этого уже совершенно не мог сосредоточиться на текущих делах. Когда проект преодолевал стадию планирования и начиналось само строительство, работы у него обычно становилось меньше, и сейчас как раз был такой случай. Впрочем, намечались еще два крупных проекта, и поступило несколько мелких заказов. Все шло отлично — мир прекрасен, что и говорить.

В семь часов Скотт остановился перед домом Кэтрин. На нем был новый костюм. Он с волнением думал о том, как они проведут целый вечер вдвоем в ресторане Эрни, где уже заказаны столик и ужин, а потом.., время покажет, природа должна взять свое.

— Черил! — Он очень удивился, увидев ее на пороге парадной двери.

— Я посижу с Дженни, пока вы поужинаете. — Она дружески улыбнулась и посторонилась, пропуская его в дом. — Тома и Ванду все еще не нашли, и Кэт не хочет оставлять Дженни в центре.

— Скотт? — донесся сверху голос Кэтрин. — Я сейчас, вот только уложу Дженни.

Ее перебил тонкий, явно возбужденный голосок:

— Скотт! Скотт! Пускай он меня укутает! Он посмотрел на Черил, но та лишь фыркнула и пожала плечами.

— Вас, кажется, вызывают. — Она указала на лестницу. — Третий этаж.

Услышав, что он поднимается наверх, Дженни соскочила с постели и подбежала к двери.

— Скотт! Скотт!

Он опустился на колени, и хохочущая малышка с разбегу бросилась на него и обвила ручонками его шею. Придерживая ее, он поднялся на ноги и оглядел комнату. Это была спальня Кэтрин, убранная в истинно женском вкусе, но без вычурностей. Ему показалось, что третий этаж как бы отделен от всего остального дома. Он отметил веранду, дверь в ванную и другую, ведущую, очевидно, в кабинет.

Потом его взгляд остановился на Кэтрин. Она была в бирюзовом, под цвет глаз, шелковом платье чуть выше колен. Туфли на высоких каблуках были в тон платью, блестящие черные волосы собраны на макушке, как в день их первой встречи. Шею украшало изящное бриллиантовое ожерелье; подобранные к нему серьги довершали картину. Скотт любовался ею затаив дыхание. Казалось, сам воздух в комнате наполнился живым очарованием.

Он подошел к широкой кровати и бережно уложил Дженни.

— Я хочу с вами. — Невинные большие глаза смотрели требовательно.

Он натянул на нее одеяло.

— Сегодня нельзя, Дженни. А вот завтра, — он оглянулся на Кэтрин, — завтра суббота. Можно устроить пикник. Хочешь на пикник? — Ему самому было интересно, кого он спрашивает: Дженни или Кэтрин.

— Разве не заманчиво? — Кэтрин присела на край кровати рядом с Дженни, пригладила ее кудряшки, упавшие на лицо. Подняв голову, она встретилась глазами со Скоттом; в его зрачках горело то же пламя, что и вчера. По спине ее поползли мурашки, в животе похолодело.