Ксения Дронова - Силуэт танцующей звезды

Но может быть, так и должно быть, все к лучшему. Женька огляделась по сторонам и улыбнулась: в конце концов, она могла бы сейчас сидеть в своей (бабкиной!) комнате и видеть не золотые огоньки фонарей, а шеренгу оранжевых Оксанкиных банок, и ей в уши лилась бы не музыка, смешанная с радостными молодыми голосами, а бабкина ругань и собачий лай. Спасибо Ладке, избавила ее от скучного вечера в унылой атмосфере.

— Сейчас танцевать будем, Лешка пошел к музыкантам договариваться, — Ладка подмигнула Женьке и, достав из сумочки ярко-красную помаду, накрасила губы. — Не пропусти шоу, они тут такое будут выделывать, увидишь!

Субботнее утро порадовало Женьку нежданной тишиной. Почему-то бабка не явилась в девять утра с требованием немедленно встать и заняться делом, ее вообще не оказалось дома, поэтому девушка провалялась в постели до половины десятого. Потом неспешно встала, умылась и оделась, попила кофе с Оксанкой, еще раз вяло пролистала диплом — так, на всякий случай.

В одиннадцать явилась Ладка, элегантная и свежая, в блестящем белом костюме и в туфлях с загнутыми носами, и как всегда, вместе с ней в квартиру как будто ворвался холодный ветер… Сразу стало шумно и людно, Ладкин голос словно заполнил собою все пространство, и в какой-то момент Женьке даже захотелось спрятаться от нее. Почему-то последнее время все ее дни начинаются с Лады и закапчиваются ею же, и вчера так было, и до этого, и сегодня тоже так будет. Ладка прочно вошла в ее жизнь и связала ее по рукам и ногам… Вздрогнув, Женька нахмурилась — какое право она имеет обвинять девушку в том, что та испытывает к ней симпатию? Она несправедлива к Ладке, так нельзя.

Ощущая себя немного виноватой перед Ладой за свои мысли, Женька быстро разлила кофе по чашкам и достала из пакета купленный вчера кекс, от которого Ладка, правда, отказалась. Зато Оксанке он ужасно понравился, и пока они сидели за столом и сплетничали о всякой ерунде, она доела все до крошечки… Женька улыбнулась — такой контраст представляют из себя эти две девицы, что невозможно не рассмеяться. А она сама — что та золотая середина, и не такая тонкая, как Ладка, и не толстая, как Оксанка. Так, все самое обычное, симпатичное лицо, но таких ведь много… Почему Трофим обратил внимание именно на нее? Он ей всегда говорит — полюбил, потому что в тебе есть много такого, о чем ты сама не подозреваешь, и внешность — это далеко не самое важное в человеке, ну, и все в том же духе… А вот ей почему-то хочется слышать от него совсем другое — мол, люблю тебя, потому что ты самая красивая!.. Ладке вон, наверное, не говорят про ее великолепные внутренние данные, потому что есть, за что похвалить ее необычную внешность.

— Лад, а у тебя парень есть?

Женька сама удивилась своему вопросу, однако Лада, казалось бы, ждала его. Во всяком случае, она с готовностью кивнула и лукаво улыбнулась. К этому времени Оксанка уже собрала свои вещи и уехала на выходные к родителям в Вольск, и они, переместившись на Женькину кровать, лениво вспоминали вчерашний день, закончившийся далеко за полночь у Ротонды на набережной.

— Конечно, есть, да ты же его видела. Лешка. Он тебе понравился? У нас с ним все серьезно, ты только бабуле не говори, нервничать будет, матери нажалуется. Та в курсе, правда, но все равно, лучше не дразнить спящую собаку.

— Ты его любишь? — Женька представила себе сонную Ладку, сидящую на разобранной постели вполоборота к лежащему рядом парию, и ее тонкую узкую ладонь, скользящую по мужскому крепкому телу, и почему-то покраснела. Слишком непривычная картина. Ладка — это высокая девица, одетая с иголочки и сильно разворачивающая в стороны ступни на каждом шаге… Она не может, нет, никак не может быть полуодетой, растрепанной, ненакрашенной, это не в ее стиле — нежно смотреть на мужчину, и открыто любить его, вот так, без всяких выдумок. Все это попросту с ней не вяжется!

— Люблю, мы собираемся пожениться… Как вы с Трофимом. Мы уже все решили, скоро снимем квартиру и переедем туда, и потом только всем обо всем объявим! Вот так вот, опять Женька несправедлива к Ладе! Все хотят любить.

— Это здорово… вместе танцуете, вместе будете жить, и если куда поедете на гастроли — вы ведь ездите по другим городам, да? — так тоже вместе!

— Ну да, я бы просто не смогла разлучиться с Лешкой. Мне вообще кажется, что если люди часто расстаются, то они просто не достаточно сильно любят друг друга. Ты вот уверена в том, что Трофим тебе не изменяет? А сама — что, никогда ни с кем не встречалась в его отсутствие?..

Господи, Женька не устает поражаться людям! Сколько раз ей задавали подобные вопросы, и как же всегда трудно и неприятно на них отвечать! Как будто оправдываться за то, что ты чище, чем о тебе думают, и что тебе совершенно не хочется того, к чему тебя — а как это иначе воспринимать? — подталкивают!..

— Лад, мы сто раз уже расставались, мне без него грустно, и ему, я знаю, тоже, но мы взрослые люди и прекрасно понимаем, что это работа и ничего с этим не поделаешь. По крайней мере, пока. Потом, наверное, можно будет найти другую работу, как-то что-то придумать, чтобы не было этих постоянных командировок. Но даже так… почему мы должны изменять друг другу? Я люблю Трофима, а он любит меня, и нам не нужен кто-то там еще, зачем?..

Пожав плечами, Женька откинулась на подушку и уверенно глянула на Ладку серо-зелеными глазами. Может быть, если бы она не чувствовала себя так спокойно и легко, если бы ее мысли не парили в невесомости от летнего ощущения радостной свободы и не было этой изумительной субботней расслабленности во всем теле, она бы повела себя как-то иначе, когда Ладка задала свой следующий вопрос. Но Женька просто упала с высоты своего птичьего безумного полета на холодную землю и разбилась о нее, и это падение лишило ее и сил, и чувств, и остатков мужества. Потому что ответить на Это она решительно не умела, да и незачем было отвечать.

— Правда? А как же Игорь Ворон? Хочешь сказать, что он тебе не нравится? Вряд ли, так мило болтая с ним, ты думала о Трофиме… но это, наверное, не мое дело.

Вот так. Конечно, это не Ладкино дело. И не Женькино. Никакого дела нет вообще, потому что она не сделала ничего плохого, ни одним движением она не предала своей любви к Трофиму, но… Ладка все-таки права. Хотя бы в том, что Игорь Ворон действительно неожиданно врезался в ее сознание, поцарапав и накренив привычную мирную картину ее жизни. Нравится ли он ей? Это не то слово. Он просто вылез скалой посреди ее тихого моря, и в этом все дело. Ее мысли о Трофиме не стали другими, она по-прежнему тоскует о нем и хочет его к себе, поближе, чтобы он никуда больше не пропадал… Но беда в том, что когда Игорь Ворон смотрит на нее, разговаривает с ней, да просто идет мимо, — она вовсе не думает уже о Трофиме. Вообще.