Мариус Габриэль - Первородный грех. Книга первая

Красномордый передернул карабин.

– Хочешь, чтобы мы сделали в тебе еще несколько дырок? Причем на глазах у твоей беременной жены.

Франческ неторопливо положил молоток, и солдаты тут же ринулись вперед. Оттолкнув Кончиту, они схватили его за руки и заломили их за спину. Стальные наручники едва защелкнулись на его могучих запястьях.

Глядя, как они расправляются с мужем, Кончита заголосила.

– Не плачь, – тихо сказал Франческ. – Через час-два вернусь.

Она так вцепилась в него, что он чуть не упал.

– Что они с тобой сделают, Франческ?

– Да зададут пару вопросов, и все дела. Со мной это было уже не раз. Не волнуйся.

– А чем я могу тебе помочь?

– Ничем.

– Может быть, нанять адвоката?

– Если он не виновен, адвокат ему не нужен, сеньора, – проговорил офицер и, обращаясь к солдатам, добавил: – Мы с Редендо отвезем его в comisaria,[9] а вы оставайтесь и обыщите дом. Может, найдете оружие.

Запретив ему взять с собой костыли, они повели с трудом ковыляющего Франческа к поджидавшему возле кузницы черному автомобилю.

– Я немедленно пойду за адвокатом! – крикнула Кончита, обливаясь слезами.

– Не надо, – сказал он. – Лучше проследи, чтобы они не подбросили в дом какую-нибудь улику.

Франческа втолкнули в машину, и она укатила прочь. На улице не было ни души, но Кончита чувствовала любопытные взоры, устремленные на нее из окон близлежащих домов. Рыдая, она вбежала в дом и вдруг резко остановилась, пораженная невыносимой болью в животе.

Задыхаясь, она опустилась на ближайший стул. Боль сжала ей сердце и иглой пронзила поясницу. «Пресвятая Дева, только не сейчас!» – пронеслось у нее в голове.

Франческа притащили в comisaria. Без костылей, со скованными за спину руками, он был почти беспомощен. Сначала его подвели к столу, где заполнили какие-то бумаги, затем поволокли по крутой лестнице в подвал.

Там его втолкнули в маленькую камеру. Никакой мебели в ней не было. Высоко под потолком горела тусклая лампочка, слабо освещавшая ждавшего Франческа человека.

– Я же говорил, что мы еще встретимся, кузнец, – улыбаясь, проговорил Джерард Массагуэр. – Вот эта встреча и состоялась.

Дверь камеры с грохотом захлопнулась, заскрежетал замок. Солдаты крепче вцепились в руки Франческа.

– Я тут ни при чем, – спокойно сказал Франческ. – Убийство – не мой метод.

Джерард раскурил сигару и медленно задул пламя зажигалки.

– Да ну? – с деланным удивлением произнес он, выпуская облачко дыма. – Вам, анархистам, все средства хороши. Бомбы, ружья, ножи. – Он снова улыбнулся. – Кстати, а как твоя маленькая женушка? Я слышал, со дня на день у вас ожидается прибавление в семействе. Непростительно с твоей стороны садиться за решетку накануне такого счастливого события.

– В твоего отца я не стрелял.

– Мы это выясним.

– Здесь нечего выяснять.

– Возможно. Между прочим, я почти готов тебе поверить. Не могу представить, чтобы ты сделал прицельный выстрел. Твоя тактика гораздо грубее.

– Ну, раз уж ты это знаешь, пусть меня отпустят.

– Отпустить тебя? Дело в том, кузнец, что у тебя язык как помело. Ты совершенно не умеешь разговаривать с приличными людьми, поэтому тебя надо немного поучить хорошим манерам. – Он посмотрел Франческу в глаза. – Но, боюсь, урок будет не безболезненным.

– Что ж, тогда начинай, – сцепив зубы, прошипел Франческ.

– Да уж будь спокоен, – с издевательской усмешкой заверил Джерард и, выпустив колечко дыма, сделал знак солдатам.

На голову Франческа обрушилась дубинка. Теряя от удара сознание, он стал падать на колени, но его подхватили и снова поставили на ноги. Мгновение спустя он получил новый удар.

Двое солдат не спеша, методично обыскивали кузницу, разбрасывая инструменты Франческа и переворачивая все вверх дном.

– Здесь нечего искать, – корчась от боли, крикнула Кончита. – У нас нет оружия!

– Приказ есть приказ, сеньора, – буркнул один из них. – Мы должны обыскать дом. Давайте пройдем наверх.

Новый приступ нестерпимой боли пронзил тело Кончиты. Схватившись за живот, она застонала.

– Ay, carambá![10] – испуганно воскликнул второй солдат. – Надеюсь, вы еще не рожаете, сеньора?

– Я… я не знаю, – задыхаясь, проговорила она. Ее лицо и шея покрылись бусинками пота. – А! А-а-а!

Мужчины переглянулись, затем уставились на обезумевшую от боли жену кузнеца.

– Ладно, – тихо сказал тот, что, похоже, был у них за старшего. – Пойдем отсюда, пока эта телка не разродилась.

– А как же обыск?

– А никак. Отваливаем.

– Но лейтенант приказал…

– Да нет здесь ничего! Пошли!

И они поспешили прочь, оставив Кончиту одну.

Она изо всех сил старалась справиться с болью, от которой у нее перехватило дыхание. Ей хотелось лечь на пол и свернуться калачиком. «Не сейчас! Только не сейчас!»

Пытаясь успокоиться, Кончита сделала несколько глубоких вдохов, затем заставила себя распрямиться. Она почувствовала невероятную тяжесть, словно ее утроба была заполнена свинцом.

Быстро – как только позволяло ей состояние – Кончита зашагала к дому отца. Она знала, что в это время он должен быть в лавке. Толкнув дверь, она влетела в магазинчик – над входом звякнул колокольчик.

– О Господи! – При виде дочери круглое лицо Баррантеса приняло выражение крайней тревоги. – В чем дело, дитя мое?

– Франческ, – вздохнула Кончита. – Его арестовали гвардейцы.

Протягивая к ней руки, он выбежал из-за прилавка.

– Боже милостивый, за что?

– Говорят, вчера вечером кто-то стрелял в Пако Массагуэра.

– Иисус Христос! Безумец!

– Но все это время Франческ был со мной! Держа Кончиту за плечи, Баррантес внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ты уверена?

– Папа! Ну конечно! Ты же знаешь, что Франческ никогда не пошел бы на такое страшное преступление!

Лавочник мысленно выругался.

– Он и не на такое способен. Ты, случайно, не покрываешь его?

– Ради Бога, папа! Да ты что!

– Вот беда-то. А ты еще в таком положении! Черт дернул меня выдать тебя за этого психопата!

– Нам нужен адвокат, – взмолилась Кончита.

– К дьяволу адвоката. Только деньги выбросим. Ну почему я отдал тебя в руки какого-то уголовника-анархиста?!

– Папа, прошу тебя.

– Подожди, девочка, дай подумать.

– У нас нет времени думать, – простонала она. У нее на глаза начали наворачиваться слезы. – Надо ехать в Палафружель за адвокатом!

Над дверью звякнул колокольчик. В лавку вошел плотник Арно, маленький сморщенный человечек.

– Дон Хосе! – в отчаянии бросилась к нему Кончита. – Они забрали Франческа!

– Я знаю, – мягко сказал Арно.