Жанна Корсунская - У кого как...

Набираю ее телефон. Трубку поднимает мать Лены.

— Валентина Игнатьевна, извините, что так поздно звоню. Лену пригласите, пожалуйста.

Долгая пауза.

— Але...

— Леночка, извини меня. Извини, малыш. Я тебя обидел. Раскаиваюсь. Честное слово.

— Ты меня уволишь?

— Никто тебя не уволит. Ты прекрасно работаешь. Исполнительная, ответственная, серьезная.

— Ты...

— Что, Леночка?

— Ты ее любишь?

— Опять! Послушай, я тебя очень прошу, нет, предупреждаю в последний раз, не вмешивайся в мою личную жизнь. Ты не имеешь к ней никакого отношения.

— ...Гера, ты меня совсем не любишь?

Опускаю глаза в Фирины строчки: «Научись говорить правду. Умоляю. Заклинаю. Правду. Пожалуйста».

Меня больше не пугает эта необъяснимая мистика Фиры. Я смирился с Фириным присутствием в моем кабинете. Напротив, я испытываю чувство, очень похожее на восторг. Я, кажется, начинаю понимать, что прислала мне Эстер из Иерусалима. Себя! Себя! Свою душу! Свою загадочную душу. И я буду говорить с ней всю ночь напролет. Может быть, несколько ночей. Я буду с ней! Опять с ней!

— Да, Лена. Я тебя не люблю. То, что мы с тобой делали, называется просто сексом. Во всяком случае, с моей стороны. Мне было очень приятно. Я наслаждался твоей нежной кожей, прекрасной фигурой. Твоим желанием, но ничего не испытывал и не испытываю, кроме физической потребности... Мы не будем больше этого делать.

— Не будем?

— Нет.

— Хорошо, что ты мне объяснил. Что сказал правду.

— Между прочим, впервые в жизни я сказал женщине правду.

— Это все из-за посылки?

— Лена!

— Ладно, Георгий Михайлович, приятных снов, точнее, приятных ночных бесед с посылкой. Ты ведь вернулся в кабинет...

— Откуда ты знаешь?

— Ну, не будешь же ты из дома объяснять мне, что мы занимались обыкновенным сексом.

— Ко всем твоим положительным качествам, ты еще и мыслить умеешь аналитически.

— Угу...

— Спокойной ночи, малыш...

— Не называй меня так больше, Георгий Михайлович.

— Да. Ты права. Не буду. Извини...

«По еврейской традиции Всевышний делит душу на две части — женскую и мужскую и посылает обе половинки на землю. Там они должны встретиться и соединиться снова. Это то, самое великое, ради чего стоит жить. Взаимность, с которой два человека стремятся радовать друг друга, быть вместе, бесконечна, бездонна. Это невозможно передать словами. Это то, что я чувствую к тебе всегда. С первого взгляда».

— Неужели на протяжении десяти лет ты ни разу не испытывала ничего подобного по отношению к другому мужчине?

«Иногда на моем пути появлялись мужчины, вызывавшие во мне смятение, волнение... физическое желание. Но это проходило спустя небольшой срок. Три месяца. Полгода. Год. Время — мой лучший анализатор. Это не было бесконечно».

— Но что же тогда моя жизнь с Норой? Бессмысленность? Тридцать лет, ушедшие в небытие? И почему ты никогда не говорила мне о своих чувствах?

«Зерно не способно прорасти в глыбе льда. Нора всегда чувствовала это — невозможность проникнуть в твою душу. И именно это — а не твои бесконечные физические измены — причиняло ей невыносимые страдания. Однажды я говорила с ней о жизни. О жизни других людей, но мгновенно почувствовала ее боль. Боль от абсолютной невозможности даже приблизиться к твоей душе. Эта боль вначале сделала ее беззащитной и бесконечно одинокой, а затем дала ей силы для самоутверждения. Она решила доказать тебе свою значимость. Это была ошибка. Она лишь еще больше отдалилась от тебя, но карьера, которую Нора сделала благодаря упорству и кропотливому труду, помогла ей выстоять, не сломаться и сохранить вашу семью.

Задумывался ли ты когда-нибудь, почему Нора даже в самых критических ситуациях ни разу не обратилась к тебе за советом, поддержкой? А ведь в уме, в умении просчитать ситуацию на много шагов вперед тебе, Гера, не откажешь. Твой совет мог бы быть для Норы решающим, но она никогда, заметь, ни разу не попросила тебя о помощи».

— Это понятно. Совместная жизнь мужа и жены — вечное соревнование. Если я дам совет Норе и она заработает с помощью моего совета сто тысяч рублей, значит, это я их заработал. Я, а не она...

«Ты ответил на мой вопрос и своим ответом подписал окончательный приговор браку с Норой. Семейная жизнь — это не состязание и не эстафета. Но вы по обоюдному негласному договору превратили свою жизнь в вечные олимпийские игры. И теперь у вас ничья, Гера. Ничья, как в анекдоте про грузина. Одного грузина, вернувшегося с футбольного матча, спросили: с каким счетом он закончился? „Ничья. Два-ноль“, — ответил грузин. „Как это ничья, если два-ноль?“ — „Так ничья. Обе команды — — по нулю...“

— Но каждый из нас многого достиг в жизни и занимает высокое положение в обществе. Мы пользуемся уважением. Мы — не нули.

«Вы нули друг для друга. Вы оба бесконечно одиноки. Измождены от одиночества. И оба смертельно боитесь одиночества. Боитесь остаться наедине с самим собой. Вы не можете говорить друг с другом ни о чем, кроме семейных вопросов, которые требуют совместных решений. Обычных вопросов, как правило, связанных с вашей дочерью или финансами... Скажи честно, Гера, разве я не права?»

— О, как глубоко ты права, Фира! Я действительно почти не говорю с Норой. Не могу. Боюсь, что она неправильно поймет меня, что мое случайное откровение обернется против меня. Но почему, почему и дочь не хочет говорить со мной откровенно? Я всегда думал, что она словно напоминает мне о моем грехе перед родителями. Они тоже обижались на меня за то, что я им ничего не рассказывал.

«Твоя дочь не умеет говорить с тобой по душам. Ты не научил ее этому, не дал ей почувствовать счастья взаимопонимания с родным человеком. У нее просто не развита такая потребность».

Пурга совсем утихла. Звезды с любопытством заглядывают в мое окно. Мерцают, словно живые светляки. Будто им интересно, что происходит в моем затерянном в ночи кабинете.

Фира... Эстер... НЛО... Значит, то, что я испытываю к тебе, называется любовью.

Впервые прислушиваюсь к своей душе.

«Не бойся, умоляю тебя, Гера. Открой этот плотно закупоренный сосуд. Ты можешь познать настоящее счастье. Познать, для чего Всевышний создал человека, подобного себе».

— — Ты так говоришь, словно знаешь, что ждет нас. Но ведь этого никто не знает...

«Твоя душа открылась навстречу свету моей души, постепенно ты научишься чувствовать его, дышать им».

— Ты стремишься решить все за меня, но я — другой. Ты говоришь, что будет именно так, а не иначе. Ты приписываешь мне то, что чувствуешь сама. А я — другой. Я рациональный человек. Я уверен, что миром правит логика и неизвестность. Например, представь, что было бы, если бы каждый человек знал точную дату своей смерти. На земле начался бы тотальный хаос...