Вайолетт Лайонз - Вспомнить о будущем

Она была не в состоянии что-либо возразить. Перед ней предстал совершенно новый Элджи. Вернее, тот, которого она увидела в первый раз в больнице. Человек, чей пронзительный взгляд и напрягшееся тело напомнили ей хищного зверя перед прыжком. Это был тот же Элджернон Мартинелли, который настолько хорошо маскировался под Элджи все это время, что она почти забыла о его существовании. Теперь ей придется смириться с неоспоримым фактом — настоящим был тот.

— На самом деле, как нам обоим известно, все началось еще раньше, — продолжал он в мерзкой вкрадчивой манере. — В ту секунду, когда ты открыла глаза и посмотрела на меня…

— Нет… — Джейн отчаянно мотала головой, не желая его слушать.

— Да, — возразил Элджи мягко, почти ласково. — Отказаться от этого, значит, отказаться от самой себя. Ты забываешь, что я держал тебя в объятиях, целовал тебя. Я почувствовал в тебе отклик, такое не скроешь и не сыграешь. Так что, может, перестанем играть в прятки.

— Я ни во что не играю! — крикнула Джейн. — Ты ошибаешься, я абсолютно серьезна.

Как это произошло? Она могла поклясться, он с места не сдвинулся, но вдруг оказался значительно ближе. Она забеспокоилась, он действовал ей на нервы. Зато теперь ей стало видно какой опасный огонь горит в его глазах, как крепко сжаты его челюсти. В этом человеке не осталось для нее ничего привлекательного или притягательного, только леденящая душу аура, которая пугала и отталкивала ее.

— Я тоже не шучу. — Теперь в его голосе слышалась откровенная угроза. — В жизни не бывал серьезнее. Вот почему я теряю терпение из-за твоего детского поведения. Ты все время увиливаешь. То ты горишь, то холодна. Мне надоели эти перепады.

— Мои перепады? А ты сам?! Кто сказал в больнице — никогда, если я в своем уме? А теперь…

— А теперь признаюсь, что рядом с тобой я теряю свойственное мне благоразумие. Я не могу больше сдерживаться. Чему суждено быть между нами, того не миновать. И чем скорее ты примешь это условие, тем будет проще.

— Что значит проще? Проще для тебя или для меня?

Улыбка Элджи была фальшивой и порочно верительной, соответствующей мрачному блеску его глаз.

— Для нас обоих, любовь моя. — Указательным пальцем он дотронулся до ее подбородка, в его жесте была и ласка и угроза одновременно.

— Твои детские игры ни к чему, поверь мне. Не пойму, чего ты добиваешься, я и так хочу тебя сильней некуда.

От потрясения Джейн только ахнула, — она даже слов не находила, чтобы возразить ему, но он, не обращая внимания, продолжал все с той же отвратительной улыбкой:

— Полагаешь, я впервые утратил выдержку именно здесь? Ошибаешься. Контроль над собой я потерял в тот момент, когда увидел тебя на больничной постели. Единственное, что удержало меня тогда, это твое состояние здоровья. Только это.

— Хочешь, чтобы я выразила тебе благодарность? За то, что ты дал мне время поправиться, прежде чем приступить к выполнению своих намерений?

Что же она делает? Ведь, можно сказать, только что она танцевала от охватившего ее возбуждения, так жаждала оказаться с этим мужчиной в постели, стать его любовницей. А теперь, словно одержимая духом противоречия, отталкивает его, делает все, чтобы создать между ними зону отчуждения, заставляя его злиться и рискуя потерять навсегда. Правда, человек, который вызывал у нее сильное влечение, был совсем другим, не похожим на этого жестокого хищника, чьи взгляды грозят ей карой за неисполнение его воли.

— А если речь зашла о выдержке или, скорее, о воспитанности, то, поверь мне, видала я как-то копов при исполнении служебных обязанностей, так вот по сравнению с тобой их манеры могут быть квалифицированы как сама сдержанность и любезная изысканность.

— А я знаю гиену, которая сгорела бы со стыда, узнай она, что ее истерический визг сравнили с твоим! — мрачно пошутил в ответ Элджи. — Упрямством ты могла бы поспорить с ослом. Кажется, есть только один способ заставить тебя замолчать. — С этими словами он схватил ее в стальные объятия, прижал к своей мощной груди и поцеловал с холодной жестокостью. Не было в этом поцелуе и намека на истинное чувство любви или страсти. Джейн поняла, что его поцелуй был чем-то вроде наказания, тем не менее все ее существо откликнулось на него точно так же, как и да тот первый в больничной палате: кровь ее закипела, сердце учащенно забилось, в голове все поплыло, мысли спутались.

Одной рукой он держал ее за волосы, так что освободиться она не могла, даже если бы и попыталась. Но ей и в голову это не приходило. Ноги стали ватными и подкашивались, поэтому она навалилась всем телом на Элджи, который легко удерживал ее.

— Ты вся горишь, когда я дотрагиваюсь до тебя, — шептал он ей на ухо. — Мне это нравится! И даже больше. А это значит, что мы с тобой хоть в этом сходимся. Ты заставляешь меня страдать, как ни одна женщина прежде, и в ответ я заставлю, тебя испытать такое, чего ты еще не знала ни с одним мужчиной.

Вот эта простая фраза, ну, не совсем простая, даже, напротив, сложная по смысловому наполнению, не по форме, и вызвала в ее сознании вспышку протеста. Задохнувшись криком, Джейн вырвалась из рук Элджи с такой силой, что чуть не врезалась в стену.

— Как ты не понимаешь?! — крикнула она. Ее большие карие глаза взывали к нему, ища на его лице, похожем на холодную суровую маску, хотя бы проблеск чувства. — В этом-то вся проблема!

— Какая проблема? Объясни.

Надежда на сочувствие с его стороны не оправдалась, а звук его голоса и ледяной взгляд лишили Джейн остатков уверенности. Спрятав за спину дрожащие руки, она прижалась к стене.

— Я не знаю! — выкрикнула она. Голос ее сорвался, она что-то бормотала, вздыхала. Элджи пришлось сильно напрячь слух, чтобы разобрать ее слова. — Я ведь не знаю, случалось ли со мной такое раньше… дотрагивался ли до меня мужчина раньше… было или не было что-то подобное…

— Думаешь, меня это волнует?

Да, она ожидала другой реакции, а получила величественный жест безразличного отношения к ее страхам.

— Думаешь, прошлое имеет для меня какое-то значение? — продолжал он. — Меня интересует только то, что происходит здесь и сейчас, в этой комнате. Единственное, что меня волнует — это сексуальное притяжение, которое возникло между нами.

Джейн, сжав кулачки, еще крепче прижалась к стене, словно та давала ей силы для противостояния.

— Этого недостаточно!

— Для меня достаточно. Все, что мне нужно и что меня волнует…

— И ты готов использовать меня для удовлетворения своей минутной прихоти…

— Это было бы взаимным использованием, — почти нежным голосом поправил ее Элджи. — К тому же не такой уж минутной, напрасно ты опасаешься. Напротив, моя милая, я сильно сомневаюсь, чтобы то страстное желание, которое ты пробудила во мне, можно было бы удовлетворить за несколько дней или недель.