Развод. Сын моего мужа - Ая Кучер
Но всё же, стиснув зубы, я отвечаю.
— Что? — бросаю рвано и зло.
— Хотел поговорить с тобой. И с малышками. Мы договорились, что ты дашь мне шанс, но при этом…
— Шанс я дала, — вру я. — Но это не значит, что я обязана помогать тебе. Если ничего срочного, Вить, то пока. Я не в настроении слушать ещё одну ложь.
— Какую ложь?
— Не знал ты Назара, правда? Но чисто случайно познакомил его с детьми раньше? Несколько недель назад!
— О чём ты?
Муж идёт в отказ. Как только я ему рассказываю, то мгновенно отнекивается.
Злит. Злит. Злит!
Он даже не может просто признать свою вину. Честно покаяться. А продолжает врать со всех сторон.
Разве я хотя бы не заслужила правды?
Обычной, маленькой правды?
— Наверное, Сонька что-то перепутала, — отмахивается Витя. — Такого не было. Я бы не стал так знакомить Назара с детьми за твоей спиной. Не вот так. Это было бы неправильно.
— Конечно, куда лучше было бы привести его на мой праздник. Вот это правильно.
— Мне жаль. Жаль, что я растерялся и поступил тупо. Жаль, что единственным вариантом было привести Назара вот так. Ты же знаешь меня, я не стал бы причинять тебе боль намеренно.
— Знаю? Нет, Вить, я тебя больше не знаю.
— Поль…
Муж тяжело вздыхает. И в этой тишине звучит всё. Моя усталость и боль. Растерянность Вити, который не знает, что со мной делать.
Растерялся, потому что не всё так просто оказалось.
— Полюш, возвращайся домой, — просит хрипло. — Я снял отдельную квартиру. Я съеду, а ты с малышками — возвращайся, хорошо?
— Даже так?
— Да. Я… Мне невыносима мысль, что вы будете жить отдельно. Не со мной. Но если так… Возвращайтесь домой, а я поживу в другом месте. Так мне спокойнее будет.
Витя убеждает, но я не могу отделать от мысли, что где-то есть подвох. Только в чём именно?
Глава 11
— Так, бандитки, всё взяли?
Отец уточняет грозно. Малышки по струнке вытягиваются. Соня ещё и ладонь к виску прижимает, отчитывается.
Я со смехом наблюдаю. Мысленно благодарю отца. Пока он солдатской выдержкой девочек испытывает — я хоть обуться успеваю.
Сегодня малышки очень активные. Проснулись часов в пять, всем жару задали. У них включилась юла, и теперь не выключается.
Только утро, а у меня уже голова кругом.
— На выход, шагом марш!
Отец чеканит, заставляя малышек бодро развернуться. Маршируют к выходу.
— А объятия деде?
Я порчу всю выдержку. Но дочки тут же с визгом бросаются к дедушке. Обнимают его.
Кое-как выгоняю их на улицу. Усаживаю в детские кресла, помогаю пристегнуться.
От предложения Вити я пока отказалась. Не хочется мне возвращаться в дом, пока под грудью сжимает. Я ищу подвох во всём.
Не верю, что теперь всё будет так просто. Витя отказывался съехать, а теперь — так просто уступает?
Подвох — практически горит яркими буквами над таким предложением.
А я устала, чтобы беспокоиться. У меня дела, дети, осколки сердца, впивающиеся в кожу изнутри.
Я думала, что просто нужно время. Ну… Пройдёт же? Никто ещё от разбитого сердца не умирал! Я не стану первой.
Если все могут пережить, то почему мне так сложно?
Очень сложно. Выходные лучше не сделали. Лишь немного приглушили оголённые чувства, но точно не вылечили.
Во снах — один чертов Доронин. Улыбается, целует, прижимает к себе. Я растворяюсь в тепле его объятий.
В реальности — я замерзаю. Нет ни Вити, ни тепла. Только пустота.
Я думаю, что держать дистанцию — хороший вариант. Оставить как можно меньше напоминаний о муже. Не пытать себя вспышками прошлого.
Я завожу дочек в садик. Предупреждаю воспитательниц, чтобы позвонили мне, если объявится муж.
Я не могу запретить Вите забрать дочек. Но переживаю по этому поводу. Пусть муж угрожал для красного сердца, но его «дети останутся со мной» — зудит в голове.
Поэтому лучше быть наготове. Я бы вообще малышек не отпускала сегодня, но они очень просились.
За три часа весь дом на уши поставили. Особенно Алиса, которая очень хотела на свой кружок танцев.
Я прогнулась, да. Я не умею отказывать дочкам. Хочется моим принцессам дать больше всего.
А дальше… Водоворот событий затягивает.
Я бегу на встречу с адвокатом по разводам. Подписываю документы, всё обсуждаю окончательно. Заявление отправляется в суд.
Под ложечкой неприятно сосёт. Гложет, что всё…
Финал. Восемь счастливых закончились. Года лжи, но… Хорошо же было! Черт, хорошо. Счастливо.
Я думала, что Витя — он тот самый. Бабочке в животе порхали лишь сильнее, близость — каждый раз будоражила.
Я была вся в нём. А он…
Я смаргиваю слёзы, не позволяя себе расклеится. У меня ещё много дел. Юрист, к примеру.
С ним я решаю дела фирмы. Про закрытие и открытие новой, субаренду, разрешения… Я уже забыла, насколько это изматывает.
Маленький червячок изворачивается в груди. Кусается, будто я что-то плохое делаю. Обмануть пытаюсь. Но…
Я лишь не хочу рисковать. Что Витя попытается всё отобрать. Я предложила решение, а он отказался. И…
На его бизнес я не претендую! Мне ничего там не нужно, это детище Вити. Его заслуга.
Просто…
Мне страшно. Чудовищно страшно. Я теперь всего боюсь. В момент потеряла веру в любимого мужчины.
И теперь потеряна.
Одна на льдине, которая под воду уходит. Арктические ветры бьют по коже, замораживают до последней клеточки.
Я растираю ладони, хотя на улице тепло и солнышко. А мне… Плохо.
Но я держусь. Я заставляю себя двигаться, бегать по городу. Решать проблемы с поставкой и, стоя в пробках, переделывать меню.
Я напоминаю себе, что если упаду и буду страдать — никому легче не станет. Только на этом держусь.
Я летаю по городу. И в какой-то момент не рассчитываю скорость. Заворачиваю за угол, врезаясь в кого-то.
— Ох, простите.
Я прижимаю ладонь к груди, сердце быстро выстукивает. Проверяю, ничего не повредила своей «жертве».
А после понимаю, что это моя знакомая. Карина, о которой я недавно думала.
Мы не лучшие подруги, но наши мужья тесно общаются. Так что мы неплохо знаем друг друга.
— Мне очень жаль, — лепечу я. — Прости, пожалуйста.
— Всё в порядке.
Привычно стойкая Карина сейчас выглядит иначе. Более… Грустной и отрешённой. Смотрит будто сквозь меня.
Видимо, не у одной меня сегодня плохой день.
— Прости ещё раз! — с сожалением смотрю на неё. — Точно в
