После развода. Кризис 40 лет - Лена Грин

развернулась и пошла к выходу.

— Юль, подожди…

— Если у тебя ещё остались мозги, подумай, как следует, какого хрена она портит ваши отношения. И так ли она хочет видеть Соню в твоей жизни. Ты её теряешь.

Всё ещё кипя от злости, я ушла. Мне предстояло разгребать дерьмо, которое устроил Женя. Хорошо, что у меня был союзник. Другой мужчина, с которым мы точно на одной стороне.

Глава 18

Женя

Дверь за Юлей захлопнулась, и единственным звуком остались жалобные всхлипы из спальни. Я сжимал в руке этот грёбаный лифчик, и впервые не хотел идти и утешать Лизу.

Вместо этого прошёл на кухню, взглянул в тёмное окно, глядя, как Юля выходит из подъезда. Вся её фигура излучала такую концентрированную, холодную ярость, что мне стало не по себе.

Это была не та реакция, которую я ожидал. Понимал, что даже если план сработает, она обязательно выскажет мне, что я с ней не посоветовался. Но там уже будет неважно.

Но план не только не сработал, на этот раз, я, похоже, действительно облажался.

Я смотрел, как она открыла дверь, как задержалась в машине, прежде чем отъехать. Соня. Чёрт, как же я так…

Машина тронулась с места, я проводил её взглядом, и только теперь Юлины слова обрушились на меня всей своей неудобной правдой.

«Ты нашей дочери травлю организовал…»

«Её теперь тоже шлюхой называют…»

«Ты собственноручно дал им новое оружие…»

И последнее, что зацепило не меньше, что Лиза, возможно, специально устраивает все эти демарши.

За спиной послышались лёгкие шаги. Я обернулся. Она стояла в проёме, бледная, с красными глазами. Шёлковый халат съехал с плеча.

— Жень, — её голос дрожал. Она ждала, что я подойду, обниму, буду утешать её, ругать вместе с ней эту «сумасшедшую».

Я посмотрел на неё, потом на эту тряпку у себя в руке.

— Лиз… Зачем? Ну серьёзно. Зачем ты ей это дала?

— Я же хотела помочь, — она всхлипнула, готовая опять расплакаться. — Я видела, как она на них смотрит, думала, может, она запомнит, что я на её стороне, что мы можем… Не знаю, подружиться.

— Ей двенадцать, — я впервые не смог скрыть раздражения. — Ты могла показать ей что-то нормальное, милое. А не это.

Эти дебильные розовые бантики на откровенном чёрном кружеве казались особенно вопиющими, когда я представлял, для кого это куплено. Сам тоже хорош, надо было смотреть, что она там выбирает.

Я отвернулся, понимая, что мы впервые можем крупно поругаться. Может, и правда не стоило лезть без Юли? Просто хотелось хоть раз решить что-то самому.

— Ну прости, — она подошла сзади, прижалась грудью к спине, ткнулась носом в плечо. — Я не должна была… Но у меня нет детей, это ты опытный в этих вопросах.

Да уж, опытный. Наломал дров.

— Жень…

— Это вопрос здравого смысла, понимаешь? Для этого не обязательно быть матерью.

Она отстранилась. В её молчании чувствовалось не раскаяние, а обида. Или расчёт? Неужели Юля права?

— И что же, я теперь вообще ко всему, что касается твоей дочери, не должна прикасаться?

— Я не знаю, Лиз, — честно ответил я. — Знаю только, что из-за моего решения Соня сейчас плачет.

— Но мы ведь хотели как лучше…

— Угу, а получилось, как всегда.

— Ты имел право действовать, ты же отец. А мне твоя дочь небезразлична, и это естественно.

Она вытерла следы слёз, снова становясь невозможно красивой. Но сейчас это почти не трогало. Слова Юли засели в башке. Справедливые, к сожалению. Лиза и правда отправила мне ту фотку, зная, что я с Соней. И эта её идея…

Нет, я, конечно, сам это решение принял, сам всех на уши поднял. И не проследил по поводу белья тоже сам. Но вопрос в другом.

— Ты вообще хочешь, чтобы у меня с ней отношения наладились?

Она моргнула удивлённо.

— Что? Ну конечно! Неужели ты сомневаешься?..

На её лице мелькнуло такое выражение, будто я действительно больно ударил. Мгновенно стало не по себе.

— Я тебя люблю. Думала, ты тоже! Думала, мы наладим всё, будем семьёй. А потом братика Соне сделаем. Или сестрёнку. Ты передумал?

Она говорила так искренне, и, наверное, это правда несправедливо. У неё ведь нет опыта, она запуталась, хотела понравиться.

— Не передумал, — вздохнул я, притягивая её к себе. — Просто сейчас мне нужно думать о том, что моя дочь, которой уже есть, которую мы с Юлей уже родили, не хочет меня видеть.

— Жень, клянусь, я не хотела никого обижать, я ужасно виновата, прости меня, пожалуйста.

Лиза уткнулась мне в грудь, обняла и прижалась, тёплая, мягкая. Ну какая из неё интриганка? Я поцеловал её, почувствовав вкус соли на губах.

— Я разберусь, — пообещал уже мягче. — Просто дай мне время.

Уже позже, лёжа в постели, я взял телефон, потянулся написать Юле «Как она?», но передумал. Даже отвечать не станет.

Вместо этого написал Соне:

«Прости, зай. Я очень виноват. Хотел помочь, но получилось криво».

Сообщение ушло, но она его не прочитала. Или просто проигнорировала, увидев push.

Я вздохнул и отложил телефон, снова засыпая с тяжёлым сердцем, как в самом начале, когда только ушёл от Юли.

Но тогда меня хотя бы радовало, к кому именно я ухожу. Сейчас же, в тишине, со спокойно спящей Лизой под боком, я снова зацепился за мысль, что подбросила мне Юля. И от которой я, возможно, отмахнулся слишком быстро.

Глава 19

В воскресенье мы с Соней проснулись поздно, сказался вчерашний стресс. Она вышла на кухню бледная, с кругами под глазами, молча села за стол.

— Как ты, зай?

Я поцеловала её в макушку, поставив перед ней тарелку. Она пожала плечами.

— Нормально.

— Не передумала насчёт поездки?

Соня вздохнула, ковыряя вилкой омлет.

— Нет, давай съездим. Мы же обещали Кристине.

— Слушай, насчёт вчерашнего, и конкретно девочек, я разберусь, ладно? Тебя больше не тронут.

Я уже поняла, что мягкие разговоры с родителями не помогут, они не собираются идти навстречу. Значит, будет жёстко.

Соня кивнула, и мы продолжили завтрак, каждая думая о своём. Дмитрий заехал за нами ближе к полудню, Кристина просияла, увидев подружку, видимо, ещё была не в курсе, даже удивительно.

Они сели на заднее сиденье и зашептались, с головой уходя в свой безопасный, девичий мир. А Дмитрий по выражению моего лица сразу понял, что что-то не так.

— Мы не вовремя?

— Нет, что ты. Но, если не возражаешь, поговорим об этом позже.

Он понимающе кивнул и