После развода. Кризис 40 лет - Лена Грин

я поняла, что сейчас она перейдёт к самому главному. — Что я самая мелкая. Что до конца школы плоская буду ходить. А я… я сказала, что это неправда, что у меня уже есть лифчик.

Она вцепилась в рюкзак, как будто хранила там какую-то тайну.

— Сонь…

— Они не поверили, — сипло проговорила она. — И я показала.

Она расстегнула молнию и достала из рюкзака какую-то кружевную тряпку. Я развернула и обалдела.

— Откуда?

На бледном Сонином лице вспыхнули алые пятна.

— Это папа. И Лиза… Прости!

Она уткнулась мне в плечо, горько рыдая, а я расширившимися глазами смотрела на лифчик, который должен был стать для неё самым первым. Чёрное кружево, игривые розовые бантики, к нему не хватало только микро трусов в виде тонкой полоски.

Меня сковало льдом, наверное, психика защищалась от той ярости, что на самом деле рвалась из горла. Мне хотелось убивать.

— Они смеялись надо мной. Что такие только проститутки носят, — рыдала Соня. — Полина сказала, что мне надо в нём деньги зарабатывать, сидя перед камерой.

Я слушала её признания в полнейшем шоке. Господи, что за треш?

— Она даже сфоткала его, сказала, что всем покажет…

Её снова прорвало, и мне пришлось успокаивать её рыдания. Когда она выплакалась, я спросила не своим голосом:

— Это папа тебе купил?

Она мотнула головой.

— Он знает, но не видел. Это Лиза мне пихнула, когда мы пижаму покупали.

— Он отвёл тебя к ней в магазин?

Соня кивнула, снова заливая слезами моё плечо.

— Мы поругались, честно, мам! Я хотела уйти, я ей наговорила всякого… А папа раскричался, что я, как маленькая!

— Почему ты мне не сказала? Я бы забрала тебя…

— Я даже не знала, что она там работает! А когда поняла, испугалась, что ты подумаешь, что это я сама… Он уговорил меня хотя бы пижаму купить, я сказала, чтобы она ко мне не подходила. Она и свалила. А потом увидела, наверное, как я лифчики рассматриваю, и помочь решила.

Соня скривилась и вытерла слёзы.

— Она мне сунула его, сказала, что я уже взрослая, а те, что я смотрела — для маленьких девочек. Что мне все обзавидуются… Мам, прости, я ничего такого…

— Тише, зай, — я погладила её по голове, поцеловала рассеянно в макушку.

Я думала, каким именно способом прикончу эту дрянь.

— Ты злишься? — заглядывала мне в глаза Соня.

— Злюсь. Но не на тебя. Ты ни в чём не виновата, ясно?

Я скомкала кружево и пихнула в карман пальто. Завела двигатель.

— Пристегнись.

— Мы домой?

— Домой. Только сначала к папе заедем.

Глава 17

Я припарковалась у его нового дома. Огни в окнах горели, значит, не спят.

— Сонь, оставайся в машине. Никому не открывай и никуда не выходи. Я скоро.

Она кивнула, не глядя, вся в своих мыслях. Я вышла, закрыла машину и увидела, что к подъезду идёт женщина с собакой. Поспешила зайти вместе с ней, не пользуясь домофоном. Тоже сюрприз сделаю.

Пока поднимался лифт, я вся кипела от бешенства. Вышла на нужном этаже и нажала на кнопку звонка. И жала, пока не услышала быстрые шаги за дверью.

— Юля? — Женя открыл дверь. — Что случилось?

На нём были спортивные штаны и футболка, волосы слегка растрёпаны, расслабленный, домашний. Из-за его плеча показалась Лиза. Вышла из комнаты, придерживая шёлковый халат на груди. Ну просто пастораль, сладкая парочка приятно проводит время.

Я вошла без приглашения и прожгла бывшего взглядом:

— Ты сегодня перешёл все границы, — процедила сквозь стиснутые зубы. — Ты нашей дочери травлю организовал, ты это понимаешь? У тебя мозги вообще есть?

— Успокойся, — хмуро ответил он. — Я действовал, как нормальный отец, ты сама, видимо, не справляешься.

Мне его убить захотелось.

— Я пытаюсь действовать нормальными методами! Через учителя, школу. Не получится, дальше пойду! А это что?

Я достала из кармана скомканную тряпку и впечатала ему в грудь.

— Это что за подарки?! Ты хочешь, чтобы наша дочь, как шлюха, одевалась? Ей двенадцать! И какого хрена ты её к своей девке повёл? Я запретила!

— Следи за словами, — резко бросил он, его расслабленность испарилась. — Ты сейчас в моём доме, и Лизу я тебе оскорблять не позволю.

Лиза за его спиной издала тихий, страдальческий звук, прикрыв рот ладонью. Идеальная жертва.

— Соне всё равно придётся с ней общаться, смирись уже.

— Идиот, — прошипела я. — Из-за твоей выходки, из-за того, что ты отвёл дочь к своей шлюхе, её теперь тоже шлюхой называют! Глаза разуй!

Я кивнула на тряпку, что он сжимал в руке. Он развернул её и нахмурился. Постепенно до него начало доходить, и Лиза, видимо, почувствовав это, начала причитать:

— Простите, я не хотела… Я думала, помогу, — лепетала она. — Все девочки в её возрасте хотят выглядеть взрослее…

— Тебя вообще рядом быть не должно! Ты всего лишь любовница её отца, у тебя права слова нет!

— Юля!

— Что Юля?! Мы договорились, а ты опять всё испоганил! Она шлёт тебе при ребёнке голые фотки, дарит ей похабное бельё, ты в своём уме вообще? Её к детям подпускать нельзя!

— Хватит! — рявкнул Женя, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Она сказала, что не хотела!

— А ты-то чего хотел? Чего ты вообще добился своим «отцовским решением»? Соню теперь будут травить с новой силой, и ты собственными руками дал им новое оружие!

Лиза, жалко всхлипнув, убежала в комнату и хлопнула дверью. Женя стоял, сжимая в кулаке лифчик раздора, и смотрел на меня с досадой.

— Ладно, я допустил ошибку. Но ты слышала, она не хотела ничего плохого.

— Да плевать мне, чего она хотела! Её вообще в этой истории быть не должно. Это ты нарушил нашу договорённость. Ты сам привёл к ней нашу дочь, сам устроил Соне встречу со стервами, которые над ней издеваются. Ты даже не подумал, поставить меня в известность!

— Я знал, что ты будешь против.

— Вот поэтому! Потому что знаю, что из себя представляет эта малолетняя дрянь. Она теперь прилепит на Соню клеймо проститутки, да ещё и фотографии наделала. И всё благодаря твоим гениальным идеям!

На секунду он устало прикрыл глаза, как будто его мучила головная боль.

— Чёрт. Всё настолько плохо?

Я чуть не врезала ему.

— Я разберусь. Поговорю с родителями.

— Поговорил уже, хватит! — отрезала я. — Никаких больше «сюрпризов», «помощи» и «примирений», ясно? Если я узнаю, что твоя любовница в радиусе километра от моей дочери, мы будем общаться через суд, и ты вообще её больше не увидишь.

Я