Разлучница. В плену прошлого - Татьяна Семакова

Там только Марина и Андрюшка. Невероятные. Их сумасшедшая первобытная энергетика пробирается через снимки по моим рукам, волнами поднимая мурашки. Дерзкие! Смеющиеся! Живые… для меня — навсегда. В моей памяти они именно такие.

— Рискую нарваться на то, что уже не смогу развидеть, — говорит Костя и чешет бровь, — но самый главный секрет таких альбомов — это те снимки, что заныканы под основными.

— В точку, — хмыкаю, вспоминая свои, и ищу спрятанные от любопытных глаз, но дорогие сердцу снимки. А вот нахожу совершенно не то, на что рассчитывала. То, о чем никогда бы даже не подумала. — О, Боже, — вцепляюсь в руку Смолина. — Костя! — разворачиваюсь к нему и почти не различаю его лица из-за вставших в глазах слез. — Костя… да как же это так…

— Тихо, малыш, — он ногой двигает коробку, вытягивая ноги, и сажает меня к себе на колени, крепко обнимая. — Девочка моя… не плачь. Не плачь, малыш, умоляю, только не плачь.

На мои рыдания прибегает Невзгодов.

— В чем дело?! — Протягиваю ему свою находку, не в силах остановиться, он забирает и молчит какое-то время, а потом спрашивает: — Ты ревешь от счастья?

Всхлипываю и поднимаю голову с плеча Смолина.

— Чего? — лопочу плаксиво.

— Ну, потому что это — шанс. Посмотри на даты, Вик.

Я тяну руку, Костя вытирает мои слезы, и мы оба опускаем глаза на снимок.

Глава 9

Снимок УЗИ.

Шевелю губами, пытаясь подсчитать срок, Смолин достает мобильный и открывает календарь за тот год. Вместе считаем акушерские недели, и я подрываюсь с его колен, не в состоянии усидеть на месте.

Нарезаю круги по просторной гостиной, но никак не могу поспеть за собственными мыслями.

— Сядь, — приказывает Невзгодов, а Смолин дергает меня за руку, роняя на диван рядом с собой.

Прекрасная командная работа, но вихрь в груди продолжает свое губительное воздействие на нервные клетки.

— Пусти, — морщусь и пытаюсь встать, на что Смолин опускает руку мне на плечо, а Невзгодов начинает вещать, встав напротив нас:

— Итак, что мы имеем. Судя по месту обнаружения, Андрей и Марина готовились стать родителями. Где она наблюдалась непонятно, на выяснение можно потратить прорву времени и даже если чудом обнаружим клинику или больницу и получим подтверждение, нам это ничего не даст.

— И что же делать? — почти стону, заламывая пальцы.

— Иметь ввиду, — скупо отвечает Невзгодов. — Дата на снимке — неделя до исчезновения Марины и гибели Андрея. Она могла еще быть беременной, а могла и потерять ребенка, но я склоняюсь к первому варианту.

— Почему? — цепляюсь за вспыхнувшую искру надежды.

— Потому что в этом случае появляется обоснование того, что она умерла только через полгода после Андрея, — подключается Смолин. — И почему Андрей был так неаккуратен, что вылетел с моста на скорости в почти двести километров. Но это лишь теория. Одна из. Я по-прежнему вижу смысл в том, чтобы убедиться, что мы похоронили именно его. Сейчас смысла даже больше.

— Согласен, — кивает Валя. — И, Вик, это лишь шанс. Даже если она родила, мы не знаем, выжил ли ребенок. Но выясним.

— Да, хорошо, — бормочу, немного приходя в себя и запуская руки в волосы. — Хорошо, конечно. Вы правы. Вы оба правы. Просто…

— Когда речь заходит о детях, женщинами правят эмоции, — улыбается Валя, а я благодарю его взглядом.

— Вариант, который первым приходит в голову — ее похитили. Это бы объяснило, куда делись деньги и почему Андрей не сказал ни слова даже мне, — рассуждает Смолин.

— Как и то, почему выкуп потребовали с него, — Валя кивает на снимок УЗИ, который я по-прежнему держу в руке. — Кто-то знал. Как и то, что Андрей возит крупные суммы.

— А я тебе скажу, кто точно знал и о том, и о другом, — зло хмыкает Костя. — Вася.

— Не факт, — отвечает Валя и косится на меня.

— Соглашусь с Костей, — проговариваю тихо. По себе знаю, такую новость носить в себе нереально, поделиться хочется до зуда во всем теле. И да, она рассказала Андрею, он наверняка был вне себя от счастья, но этого мало. Всегда мало… на весь мир кричать хочется. — Думаю, она ему рассказала. С Васей всегда было просто делиться, он довольно замкнут и точно не стал бы трепать по углам. Но не думаю, что это говорит о чем-то, кроме самого факта.

— Напрасно, — презрительно отзывается Смолин.

— Не будем делать преждевременных выводов, — дипломатично вворачивает Невзгодов. — Теория с похищением рабочая. Но остаются и другие. Например, узнав о беременности, они решили, что Андрею не следует больше работать на ее отца, — думает вслух, постепенно увеличивая темп речи. — Скользкий путь. Хотели забрать деньги и все же сбежать, но что-то пошло не по плану. Допустим, он передал ей деньги, они условились встретиться в точке «А», у нее от стресса могло начаться кровотечение или что-то подобное, она позвонила, он погнал. Он погиб, она не смогла себе простить и закрылась от мира. Условно, все пока очень условно.

— Она могла похитить сама себя, при поддержке братца, — добавляет Смолин. — Рассчитывая, что, когда отец узнает, что он ее спас, простит ему эти деньги. Но Андрей разбился, она потеряла ребенка и спустя полгода покончила с собой, не выдержав. Например, выпив яд. Тканей не осталось, анализ не провести. Следов насильственной смерти на останках нет.

— А у других девушек есть, — проговариваю задумчиво и закрываю глаза, перебирая в памяти фотографии и отчеты.

— Машина, — с восхищением, но тихо комментирует мои действия Невзгодов.

— Хоть по телеку показывай, — довольно хмыкает Костя, поглаживая мое плечо большим пальцем. — Но ты меня услышал, — добавляет строго.

— Решение не за мной, — увиливает Валя, а я резко открываю глаза и смотрю попеременно с одного на другого.

— И что вы в очередной раз за меня решили? — уточняю недовольно.

— Ничего, — отнекивается Невзгодов.

— Все, — чеканит Смолин, сталкивая брови к переносице.

— Удачи тебе в твоих начинаниях, — улыбаюсь одними губами, а Невзгодов хрюкает. Смолин бросает на него злобный взгляд, и он отходит, оставляя нас наедине. — Я буду работать там, где сочту нужным, — ставлю перед фактом Смолина.

— Ты будешь работать там, где безопасно. После того, как закончишь ВУЗ, — втемяшивает свое мнение.

— Знаешь, что странно? — таращусь ему в глаза.

— Что? — переспрашивает с неохотой и только потому, что я жду встречного вопроса.

— Твоя наивная убежденность, что выводов для моего безоговорочного повиновения достаточно. Чтобы принять, мне нужно знать полную цепочку рассуждений, в связи с которыми ты пришел к тому или иному решению, — разъясняю развернуто, а его губы трогает