Жестокий обман - Кейн Моника

руку и беру его за брюки. Я изображаю какую-то соблазнительницу из альтернативной вселенной, но часть меня наслаждается этой ролью. Он кажется невероятно твердым, пульсирующим в моей руке. Удовлетворение разливается по моим венам, когда он издает звериный хрип.

— Ты можешь научить меня, — шепчу я.

Его глаза опускаются к моим губам.

— Я не трахаюсь с девственницами.

— Ну, поскольку я твоя жена, у тебя нет выбора. — Его рот сужается, и я убеждаюсь, что он снова собирается оттолкнуть меня, поэтому я поднимаюсь на цыпочки и провожу языком по раковине его уха. — Покажи мне, что тебе нравится.

Я поднимаю глаза, и наши взгляды сталкиваются. Внезапно я оказываюсь в ловушке его очень темного, очень тяжелого взгляда. Между нами закручивается энергия, которая грозит засосать меня и не выпустить, как черная дыра. Я могла бы потерять себя в этом человеке. Но я не могу оторвать взгляд от его пылающей радужки.

Когда я замираю, его губы кривятся в зловещей улыбке.

— Теперь я достаточно хорош для тебя? Ты будешь думать о Хорхе, пока я тебя трахаю?

— Я… нет. — Слова застряли у меня в горле, его ревность застала меня врасплох.

Он ухмыляется, прижимая мои ноги к кровати. Его большое тело теснит меня, и это кажется опасным, когда меня толкают к краю, и не только в этом смысле.

— Хочешь знать, чего бы я хотел? Тебя на коленях, задыхающуюся от моего большого члена, и отсасывающую мне своими прекрасными губами. Все еще интересно? — дразнит он, проводя пальцем по моей щеке.

В моей душе все клокочет, я одновременно и возбуждена, и насторожена, но страх сейчас не на руку, поэтому я подавляю его и делаю храброе лицо.

— Да.

Его руки опускаются к моей заднице, разминая ее, а его твердый член упирается в плоть моего живота.

— Отлично, ты хочешь поиграть, маленькая женушка. Давай поиграем. — Он внезапно отпускает свою хватку. — Сними с себя все и встань на колени.

Его глаза загораются, когда мой язык высовывается, чтобы облизать мои пересохшие губы. На мгновение я застываю на месте, потрясенная его внезапной переменой в поведении, но я сама навлекла на себя это, и теперь должна довести дело до конца.

Сбросив с плеч шелковистые бретельки, я позволила лифчику упасть на мягкий ковер, затем стянула трусики с бедер. Раньше я представляла себя соблазнительно позирующей на кровати отеля в этом тонком французском шелке, а теперь чуть не смеюсь от того, насколько реальность отличается от моих глупых фантазий. Прохладный воздух заставляет мои соски напрячься, а его глаза задерживаются, изучая каждый сантиметр моего тела с тревожным интересом. Я прикрываю рукой свой мягкий живот и тяжелую грудь. Я горжусь своей фигурой, но знаю, что далека от его идеала. Он, наверное, привык к худым супермоделям и актрисам, а я — это мягкие изгибы и широкие бедра.

Но, судя по его горячему взгляду, может, он и не против.

— Не смей прятаться от меня, — рычит он, впиваясь в меня взглядом. — Каждый твой сантиметр совершенен, и каждый твой сантиметр — мой. А теперь…. На. Колени.

Меня пронзает дрожь от того, что он считает меня своей собственностью. Следуя его приказу, я опускаюсь на колени, ковер смягчает позу. Даниил получает явное удовольствие от того, что я подчиняюсь, уголки его рта приподнимаются в дразнящей улыбке, которая делает его зверски красивым.

— Я вижу, ты умеешь выполнять приказы. Это хорошее начало, printsessa. — Его большой палец проводит по моим губам, оттягивая нижнюю до упора. — Теперь расстегни мои брюки и возьми мой член. — Его голос хриплый, грубый и выдает, как он возбужден. Он возбужден для меня.

Мои пальцы оказываются на его ремне, быстро расстегивают его, а затем расстегивают ширинку. Я не свожу с него глаз, пытаясь излучать уверенность. Легкая дрожь в руках — единственный признак того, что я нервничаю. Если он и замечает это, то ничего не говорит. Его пронизывающий взгляд не отрывается от меня.

Я забираюсь в расстегнутые брюки и достаю его внушительной длины член. Его член большой и толстый, тверже, чем я когда-либо могла себе представить.

— Вот черт, — бормочу я.

Он издал придушенный смешок, затем убрал мою руку и стал надрачивать себя. Он делает несколько сильных взмахов своим членом, и с его набухшей головки стекает струйка спермы, и он вытирает влагу о мою щеку.

Он делает это, чтобы наказать меня, унизить — но это не имеет никакого значения. Я не нахожу его действия унизительными; я нахожу их чертовски горячими, а запах его возбуждения заставляет меня дрожать от чистой потребности.

Что со мной не так?

Я наклоняюсь вперед и провожу губами по его члену. Я улыбаюсь, когда он дергается подо мной. Я глубоко вдыхаю его мускусный аромат, который пронизывает меня изнутри. Может быть, мое соблазнение и спланировано, но этот момент — самый настоящий.

— Бля-я-ядь. Ты так прекрасна в таком виде, — жестко шепчет он. — Моя собственная кукла для траха. И это все, чем ты когда-либо будешь. — Его гневные слова пронзают мое сознание. Крепко сжав мои волосы в своей руке, он трется головкой члена о мои губы, а затем подается вперед. Его эрекция прорывает шов между моими губами, и он проникает в мой рот, до самого горла. Я немного задыхаюсь, а он нежно гладит меня по лицу, что резко контрастирует с грубостью его действий.

— Вот так, милая девочка. Дай мне послушать, как ты захлебываешься. Я хочу, чтобы слезы текли по твоему лицу и испортили твой красивый макияж.

К черту этого человека. Он хочет доказать, что я не в себе, что я не могу с ним справиться. Но я докажу ему, что он ошибается.

Может, я и неопытна, но я прочитала достаточно романтических книг, чтобы понять, что дышать нужно через нос, пока рот полон. Его движения грубы и жадны. Его бедра подрагивают, а я плотнее обхватываю губами его член и позволяю ему задавать темп. Когда из его горла вырывается стон и он дергает меня за волосы, меня пронзает дрожь.

Пусть я стою на коленях, но я контролирую ситуацию. Он следит за каждым моим движением, выражение его лица почти страдальческое, когда он откидывает голову назад, и по его телу пробегает дрожь.

Изучая его лицо, я фиксирую каждое выражение, каждую гримасу и пробормотанное проклятие. Я хочу, чтобы этот момент навсегда запечатлелся в моей памяти. Как он балансирует на грани агонии и экстаза. Я сделала это с ним. Все я.

С последним мучительным