Люблю твою жену (СИ) - Бонд Юлия

Прошла мимо, а потом еще долго на спине ощущала колкий взгляд. Неприятно. Будто меня с головой в дерьмо макнули. И на душе гадко стало, да так, что я раз сто успела обо всём пожалеть.

Когда вышли из ресторана, я поспешила вызвать такси и даже успела набрать его номер, но Радмир в последний момент выхватил из моих рук мобильник и нажал на красную трубку. Я разозлилась на него за эту выходку и потребовала вернуть телефон, но он лишь ухмыльнулся криво на одну сторону и открыл передо мной дверцу своего лайнера. С психом плюхнулась на сиденье и, пока Сташевский трогался с места, я сосредоточенно смотрела в окно, ощущая, как по щеке течет горячая слеза. Смахнула её рукой и шмыгнула носом. Да нормально всё! Подумаешь, соседи увидели. Я вообще-то собралась разводиться с Вовой, так что ничего страшного или же нет? Или же я гулящая, неверная, как там еще называют таких женщин?

Его ладонь легла на моё колено и погладила сверху вниз.

— Ну и чего ты плачешь? Из-за того, что я отобрал твой мобильник? — усмехнулся и сунул мне в руки телефон. — Держи.

А я ничего ему не ответила. Набрала номер Танюхи и сказала, что скоро буду, но подруга попросила меня не торопиться и гулять в своё удовольствие, тем более, Лизка заснула и лучше не будить её до утра. Я огорченно вздохнула, сунула мобильник в сумочку и, откинувшись на сиденье, ненадолго прикрыла глаза.

— Может, ты не будешь торопиться домой? — спросил он, вырывая меня из прострации, в которую успела погрузиться.

Я повернула голову в его сторону и сосредоточила взгляд на сильных руках с витиеватыми венами. Молчала, обдумывая ответ. Одна половина меня очень хотела задушить всех тараканов в голове и капитулировать перед этим молодым сексуальным мальчиком. А вторая — продолжала сопротивляться вместе с внутренним голосом, твердящим, что я же не такая, чтобы безрассудно прыгать из одной постели в другую. Именно постели, потому что отношения мне никто не предлагал!

— Нет, домой поехали, — наконец-то ответила я, на что Сташевский огорчённо вздохнул.

Мы ехали по ночному городу явно с превышением скорости. Если раньше нравился стиль вождения Рада — спокойный и комфортный, то сейчас меня кидало на поворотах в сторону, а еще во время резкого старта отбрасывало назад. Радмир злился, а потому управлял машиной очень агрессивно, да я даже на спидометр боялась смотреть, там явно было далеко за сотню.

Ближе к десяти вечера я попала в свой район. Машина Сташевского тормознула у подъезда, и я потянулась к дверце, но сильная рука перехватила моё запястье, а следом послышался низкий голос, пробирающий до самой дрожи.

— Останься.

— Зачем? — шепотом спросила, не узнавая собственного голоса.

Он прижался к моей спине, и я почувствовала на теле его руки. Они легли на талию, прошлись по ребрам вверх, затем коснулись груди. Я закусила губу, чтобы заглушить в себе протяжный стон, рвущийся наружу. А он вдруг стал целовать меня в щеку. Касание губ нежное, почти невесомое, но этого было достаточно, чтобы внутри меня всё замерло, затянулось в тугой узел, а затем, когда его губы переместились к шее и стали прокладывать дорожку к предплечью, всё перевернулось.

— Останься, — повторил настойчиво.

— Не могу.

— Почему? — поцеловал чувствительное место за ухом, поцарапав нежную кожу колючим подбородком.

— Я так не могу.

— Почему? — рука поползла под блузку.

— Дай мне немного времени.

— Милая моя, я схожу с ума по тебе уже месяц. С первой встречи.

Его голос, как и прикосновения рук, действовали на меня очень мощно. Мозг отключался, и в этот момент всё было на одних инстинктах. И если бы нам не постучали в окно, я не знаю, чем закончился этот вечер. Но оказывается, Радмир припарковался в неудачном месте и загородил проезд другим машинам.

Он нехотя отпрянул. Запустил мотор и стал сдавать задним ходом, всматриваясь в зеркало заднего вида. А я кинулась поправлять блузку и с ужасом обнаружила расстегнутые крючки на бюстгальтере. Усмехнулась про себя. И когда он только успел?

Машина снова остановилась и на этот раз я успела открыть дверцу и переступить порожек.

— Наташа, — прилетело в спину, и я обернулась, а он лукаво улыбался, глядя мне прямо в глаза. — У тебя помада размазана. Вытри.

— Спасибо.

— Позвони мне. Хорошо?

Я кивнула и в спешке попыталась сбежать, а оказавшись в подъезде, достала из сумочки зеркало и ужаснулась. На лице и правда была помада, еще губы выглядели слишком припухшими, словно я долго и страстно с кем-то целовалась. В итоге, решила припудрить лицо и обновить помаду. Вроде бы получилось ничего, если сильно не присматриваться.

Поднялась на лифте на свой этаж, открыла входную дверь и зашла внутрь квартиры. Дома оказалось тихо и темно, а потому я прижалась спиной к стене и облегченно выдохнула. Зря! Глаза тут же ослепило светом люминесцентной лампы. Прикрылась рукой, привыкая к освещению, а затем сфокусировала взгляд на мужском силуэте и обалдела. Муж стоял прямо напротив, скрестив руки на груди. Выглядел он подозрительно, я бы даже сказала, слишком спокойным.

Ленивой походкой он двинулся навстречу, подошел вплотную, а у меня от перепуга сердце убежало прямо в пятки и затаилось там. Вова вдруг за руку меня взял и стал надевать на безымянный палец кольцо. Я проглотила ком, подкативший к горлу, и ничего не сказала в ответ, дрожа от страха, как перепуганный маленький котёнок перед здоровенной овчаркой.

— Еще раз снимешь кольцо — болтами прикручу. Поняла? — рявкнул, а не сказал.

Выдернула свою руку и тут же отпрянула от Вовы. Спиной в стену вжалась, дыхание затаила и какое-то время просто смотрела на разгневанного мужа.

— Ты время видела, Наташа? Почему так поздно домой? Лизка где?

Я облегчённо выдохнула. Муж ничего не понял: не заметил мои припухших от поцелуев губ, как и не почувствовал запах одеколона другого мужчины. Странно, а я ведь Сташевским насквозь пропиталась, кажется, этот древесный аромат исходит от меня метров за сто, не меньше.

Неспеша стащила с уставших ног туфли, поставила их на обувную полку и молча двинулась в ванную комнату. А когда собиралась закрыться на замок, в проёме появился муж и я интуитивно отступила назад. К зеркалу подошла, выдавила из баночки гель для умывания, растерла его по лицу и смыла теплой водой. Вова подал мне полотенце, и я вытерлась им насухо.

— Всё? Закончила? — в его голосе чувствовалось напряжение.

— Что ты хочешь от меня, Вова?

— Объяснись! Как всё понимать, а?

Я усмехнулась и это взбесило мужа, он тут же схватил меня за запястье и сжал его пальцами до ощутимой боли.

— Пусти.

— Не игнорируй меня, мать твою!

Муж всё-таки разжал тиски. Я глянула на свою руку и с ужасом обнаружила на коже красные отметины.

— Лиза осталась у Татьяны. Не переживай. Я завтра её заберу.

— Не понимаю. Какого хера ребенок ночует у чужой тётки? У него что, дома своего нет?

— Во-первых, Таня — не чужая тётка, а её крёстная мама. Во-вторых, Лиза не в первый раз остаётся у Татьяны, наши дочки дружат и часто играют друг с другом, но ты, конечно же, это слышишь впервые.

— Ты где была? Неужели, реально ходила на гульки?

— Ходила.

— Ты сейчас специально меня драконишь, чтобы ревновал?

На его прямой вопрос я демонстративно закатила глаза и цокнула языком, мол, плевать на всё, что он сейчас говорит.

А Вова вдруг с цепи сорвался, снова схватил за руку, только на этот раз чуть выше локтя. Приблизился, сверху навис и устрашающе зарычал, пугая до самих чёртиков.

Я притаилась. Сжалась вся. Скрутилась.

— Я ревную. Довольна?

— Мне больно, Вов, пусти.

Он нехотя убрал свои руки, и я быстренько выскользнула из ванной комнаты. Двинулась в спальню, а муж следом за мной пошел. И пока я стояла напротив шкафа и рылась на полках, в поисках ночной рубашки, Вова стоял немного поодаль и сверлил дыры на моём профиле.

— Выйди из комнаты. Я хочу переодеться.