Джоанна Кингслей - Сокровища

Список подозреваемых включал Лотти, штат оформителей, возможно, и других в самом магазине и вне его, с которыми могли общаться эти люди. Всех их опросила полиция.

— Никто из них не показался мне подозрительным, — сообщил Пит детектив, отвечавший за расследование. — Они преданны вам, мисс Д’Анджели, и пока что мы не обнаружили ни малейшего намека, что кто-то из них связан с дурной компанией, которая знает, как совершить такой налет и грабеж. Может, вы вспомните кого-то постороннего, проходившего мимо открытой двери вашего кабинета и увидевшего флакон у вас в руках? Или вы заказали себе сэндвич, и посыльный взглянул.

Пит не могла вспомнить, чтобы кто-то из посторонних вертелся поблизости, когда флакон был на столе.

Только после ухода детектива Пит вспомнила о ланче с Андреа и ее визите после него.

Она сразу же попыталась отбросить всякие подозрения. Какой мотив мог быть у Андреа? Ей не надо красть никаких драгоценностей, у нее полный магазин своих собственных. Неужели ей захотелось иметь флакон, потому что он редкий и уникальный? Но он неполный.

Или этот поступок был вызван настоящей злобой — дружеские чувства Андреа одно лишь притворство, чтобы замаскировать патологическую ненависть и ревность, которые она по-настоящему никогда не преодолела?

Нет… ее теплое отношение казалось таким искренним.

Абсурдная мысль. Даже если Андреа захотела взять флакон, как она сможет распорядиться им?

С профессиональной помощью.

Как владелец крупного ювелирного магазина Пит знала, что полиция и страховые компании рассылали повсюду циркуляры, сообщая имена, описания и часто фотографии мужчин и женщин, за которыми числятся ювелирные кражи, поэтому их могут опознать, как только они появятся в любом магазине. Пользуясь такими списками, Андреа сможет легко связаться с одним из них, кто согласится взять флакон.

Но вопрос остается прежний: «Зачем?»

Чтобы избавиться даже от тени подозрений, Пит схватила телефонную трубку и набрала номер «Д и И», никогда не забывая его со дней своей работы там.

— Извините, но миссис Ивер нет в офисе, — ответили ей.

— Это Пьетра Д’Анджели. Передайте ей, чтобы она позвонила мне, когда придет.

— Ее не будет сегодня, мисс Д’Анджели. Миссис Ивер отправилась в деловую поездку.

Поездка. Но что у нее за дело, если они с Марселем решили закрыть магазин?

— Мистер Ивер на месте? — быстро спросила она.

— Да, я сейчас вас соединю с ним.

Когда Марсель поднял трубку, он был само очарование и признательность. Андреа сказала ему, что Пит освободит их от запасов драгоценностей.

— Марсель, где Андреа? — спросила наконец Пит.

— Она уехала за границу.

— Без тебя?

— Пит, она поехала повидаться с отцом. Я там нежелателен.

— Думаю, она там тоже нежелательна.

— Возможно, ей будет нелегко со стариком, но она сказала, что ей нужно еще раз увидеть его, — словно ею овладело предчувствие, что он вот-вот умрет. Она улетела внезапно.

Пит заколебалась.

— Марсель, у меня в магазине совершена кража. Из моего сейфа взяли очень ценную вещь. И… я хотела спросить у Андреа, не знает ли она что-нибудь?

— Знает что-нибудь? — отозвался Марсель. — Что ты имеешь в виду, Пит? Как она может знать?

И вновь подозрение показалось абсурдным.

Только потому, что Андреа была в ее кабинете несколько дней назад, ее надо ставить в начало списка подозреваемых?

— Не бери в голову, Марсель. Мне не стоило беспокоить тебя. Когда возвращается Андреа?

— Завтра или послезавтра. Она сказала, что уезжает на день-два.

Пит повесила трубку. Конечно, Андреа вернется. Разве вор крадет что-то, убегает, а потом возвращается к расследованию?

Совпадение и ничего больше. Флакон пропал. Андреа отправилась проведать отца. Два события, у которых нет ничего общего.

С годами Витторио спал все меньше и меньше. Лежа без сна в постели и глядя на потолок или бросая случайный взгляд на женщину, спящую рядом с ним, он переживал СВОЮ ЖИЗНЬ, ЖИЗНЬ Витторио.

И поскольку в последние дни он чувствовал себя как Витторио все менее и менее спокойно, чем в роли Антонио, он поднимался раньше и раньше, чтобы начать новый день, заняться делами, которые обеспечивали его маскировку.

Он вынужден был признать, что Витторио оказался неудачником, сбежавшим из своей страны, спасая жизнь и оставляя за собой репутацию преступника, соучастника палачей.

Зато Антонио преуспевал. Он никогда ни от кого не убегал.

Пелена тумана, поднимающаяся с озера, все еще нависала над улицами Женевы, когда Антонио приехал в магазин. Он поднял защитные ставни, выключил сигнализацию особым ключом, отпер входную дверь и вошел в магазин, заперев за собой дверь. До открытия было еще несколько часов. Он проведет время за проверкой прихода, отчетами агентов из-за границы, которые занимались поисками новых мест для магазинов, просматривая эскизы новых украшений из своих мастерских, а иногда он просто перекладывал с места на место драгоценности, выставленные в магазине.

Время от времени, когда Витторио являлся в магазин очень рано, он спускался в большое хранилище в подвале и открывал один внутренний отсек, куда лишь он имел доступ. Там он любовался на сокровища Коломбы. За исключением нескольких украшений, которые он отдал Бурсме, коллекция по-прежнему оставалась нетронутой. Колье потребовалось Витторио, чтобы расплатиться за работу с ювелиром, но Антонио не был в таком безвыходном положении. Он использовал коллекцию как обеспечение под крупные ссуды, которые позволили ему открыть магазин и приобрести запас драгоценностей. Несколько предметов из коллекции Коломбы, показанные сочувствующим банковским служащим, вот и все, что требовалось.

Однако в это утро он не спустился в хранилище. Его успокаивала мысль, что коллекция его, по, с другой стороны, она доставляла ему мало радости. Жена его никогда не могла носить их. Он даже боялся показать драгоценности мастерам, поскольку тогда придется снять с них покров тайны и делать новые оправы для камней.

Антонио отправился в свой кабинет поработать. Когда он подошел к двери, то увидел пробивающуюся полоску света. Вчера вечером оставил зажженной настольную лампу, подумал он.

Зайдя в кабинет, Антонио убедился, что на столе действительно горела лампа.

Но когда он пошел через всю комнату, его взгляд заметил еще нечто такое, отчего он замер как вкопанный, словно увидел привидение. В центре небольшого, освещенного лампой круга, на столе лежала верхняя половина флакона — часть, которую он подделал.