Джоанна Кингслей - Сокровища

Царила дружеская атмосфера, Андреа настаивала, чтобы они выпили шампанское, не показывала никаких оборонительных рубежей, которые были обычным явлением в прошлом. Когда она мимоходом поинтересовалась, чем была занята Пит, и за этим последовало упоминание о путешествии с дедом, и его решении жениться и переселиться опять в Голландию, Андреа слушала с интересом и сочувственно.

— Доказательство того, что никогда не поздно, — сказала она, поднимая свой бокал к Пит в подразумевавшемся тосте за их поздно расцветшую дружбу. — Дело в том, — добавила она, — Марсель и я тоже думаем уехать. Вот поэтому я решила, что мы сможем поговорить о делах.

Затем последовало предложение. Марсель никогда не чувствовал себя в Америке как дома, начала Андреа. Сначала он приехал в Нью-Йорк, потому что его отправил Клод в качестве своего помощника, и остался он потому, что Клод умер. Потом Марсель не хотел возвращаться в Париж, где его отец отбрасывал еще большую тень. Он все сильнее ощущал неудовлетворенность и беспокойство в ювелирном бизнесе, пока не осознал, что только случайно благодаря своему рождению в семье ювелира он стал заниматься этим делом.

— Сейчас он достиг той точки, когда готов передать все дела мне, чего я всегда так хотела. — Андреа задумчиво посмотрела в свой бокал. — Но ирония судьбы в том, что без него, без его участия в бизнесе моя самостоятельная работа будет не в радость. Мне всегда нравилась борьба между нами, конкуренция, чтобы показать, на что мы способны. Понимаешь, Пит?

— Думаю, да.

— Поэтому мы собираемся закрыть магазин.

— Закрыть? — удивленно повторила Пит.

— Только в Нью-Йорке, «Дюфор и Ивер» будет продолжать работать в Париже, где все дела принял племянник Марселя. А мы будем жить в деревне. Можешь себе представить меня, мадам Ивер, хозяйкой фамильного шато?

Теперь Пит поняла перемену, происходящую в Андреа. Она готовилась взять на себя заботу о Шато Ивер.

— Ты справишься со всем, за что бы ни взялась, — искренне сказала Пит.

В глазах Андреа засверкали озорные и честолюбивые искорки.

— Знаешь, в шато есть виноградники. Вино всегда было хорошим, но не превосходным, и они никогда не утруждали себя выпускать больше нескольких сотен бутылок ежегодно со времен Наполеона. — Она наклонилась к Пит, словно делясь секретом. — Собираюсь поставить это местечко на ноги, Пит. Дай мне лет пять, и я превращу Шато д’Ивер в другое «Шато Мутон» и буду делать сорок миллионов на экспорте.

Пит рассмеялась.

— Если кто и может это сделать…

— Но не говори Марселю. Он считает, что я готова смириться с тихой деревенской жизнью и растить детей, не виноград.

— Я не раскрою твой секрет под угрозой гильотины, — сказала Пит. — Но полагаю, Марсель не удивится, когда ты начнешь заправлять делами.

Наконец Андреа сообщила, что она хочет от Пит.

— Я подумала, что ты, возможно, захочешь купить весь запас наших драгоценностей. Парижский магазин уже полностью передан, и маловероятно, что до закрытия мы сможем много продать. «Дюфор» никогда не был в состоянии догнать «Тесори». Мне так и не удалось сдвинуть «Д и И» с места и я всегда была далека от их допотопного стиля.

Пит подумала о предложении. Она была уверена, что сможет договориться о приемлемой цене, а приобретя запас для целого магазина, ей, может быть, удастся преодолеть сопротивление Антонио Скаппы и открыть еще один американский филиал «Тесори». Пит всегда считала, что магазин в Беверли Хилз будет иметь такой же успех, как и в Нью-Йорке, если не больший.

— Я согласна. Зайдем ко мне в офис после ланча. Я проверю свои счета, смогу ли покрыть расходы на покупку, и мы можем подписать соглашение.

Покончив с деловой частью встречи, они провели оставшееся время, болтая о вещах, которые занимали бы двух давних подруг — о последних новинках моды, сплетничали о женщинах, сидящих в ресторане, которых они узнавали.

Когда они появились в магазине, Пит застала штат оформителей, ожидающий ее, чтобы показать несколько идей по демонстрации флакона. Она сказала им, что освободится через полчаса, после того как закончит дела с Андреа.

— Что это за особый экспонат, о котором они говорили? — поинтересовалась Андреа.

В прошлом Пит не была достаточно дружна с ней — или не доверяла ей в достаточной мере, — чтобы рассказать о пропавших драгоценностях Коломбы. Даже о поездке в Амстердам она упомянула как о сентиментальном путешествии. Но сейчас ей пришло в голову, что деловые связи, которые Андреа установила за все эти годы, могут оказаться полезными в поисках Витторио.

Начав рассказывать историю, Пит взяла из стола мешочек и вынула часть флакона.

— Другая часть, — сказала она в заключение, — у моего пропавшего дяди — вместе с подделкой и коллекцией драгоценностей, которые на сегодняшнем рынке могут стоить до тридцати-сорока миллионов долларов.

— Интересная история, — равнодушно сказала Андреа. — А теперь извини меня, Пит, мне надо бежать, меня ждут дела. Ты сможешь подтвердить свою платежеспособность и подготовить письмо?

— Разумеется, — ответила Пит. Она убрала флакон обратно в сейф, подошла к столу и позвонила в банк.

Реакция Андреа ее удивила и несколько разочаровала. Никто, видевший флакон прежде, не был столь равнодушен — хотя, конечно, вспомнила Пит, у Андреа сейчас совсем другое на уме. И как бы очаровательна временами ни была Андреа, у нее всегда на первом месте личные интересы.

Пару следующих дней, а потом и выходные Пит сосредоточила все внимание на подготовке демонстрации флакона в начале следующей недели. Она в действительности не ожидала, что ее затея удастся после стольких лет напрасных поисков. В любом случае это привлечет толпы людей и сделает рекламу магазину. А когда все будет закончено, она сможет сказать, что испробовала все, и выйдет замуж за Люка.

В воскресенье вечером, проведя весь день в закрытом магазине в последних приготовлениях, Пит пошла домой к Люку, и он дал ей обручальное кольцо.

Через несколько часов звук сигнализации разорвал тишину ночи.

К середине утра в понедельник у полицейских начали проявляться первые выводы. Несомненно, сказали они, это дело рук профессионалов, людей, которые хорошо знают и имеют большой опыт в обращении с системами сигнализации в подобных магазинах и средствами выведения их из строя. Основным доказательством, что это работа кого-то из персонала, был тот факт, что вор или воры выбрали для кражи необычайно ценный предмет: редкое, но не законченное произведение искусства, которое тайно хранилось в личном сейфе Пит. Вор знал, что флакон там.