Ивана Трамп - Только про любовь

– Госпожа Грэхем…

– Я думаю, ты можешь звать меня Катринкой, – сказала она, глядя ему в глаза.

– Катринка, я насчет нашего разговора вчера вечером и о том, что я рассказал вам о моих родителях.

– Да?

– Я знаю, что расстроил вас. Я не должен был говорить так откровенно с вами. Я не совсем понимаю, зачем я это сделал. Именно поэтому мне так хотелось увидеться с вами сегодня, чтобы объясниться.

– Нет, Кристиан, вам не надо ничего мне объяснять.

– Но я хочу объяснить… – сказал он. – Мне бы не хотелось, чтобы вы плохо обо мне думали.

– А я и не думаю, – успокоила она. – Но почему это для вас так важно? Мы очень мало знаем друг друга, и то, что я думаю об этом, не должно иметь значения.

– Нет, это важно. Я не знаю почему. Обычно мне наплевать, что люди думают. Но мне бы хотелось, чтобы я вам поправился.

Его притягивало к ней, она это видела. Ей было и приятно, и страшно. Она все делала не так. У него создалось неправильное представление. Он неправильно оценивал свое и ее чувства.

– Хорошо, – сказала она, улыбаясь и помешивая чай. Стараясь снять напряжение, она добавила: – Я выполню твое желание. Ты чрезвычайно интересный мальчик. – Катринка надеялась, что он поймет ее правильно и не начнет спорить, что он уже мужчина, а не мальчик.

Но он вновь удивил ее.

– Знаете, совершенно неважно, что я сказал о моих родителях, что я чувствую по отношению к ним. Они мои приемные родители.

– Они тебе это сказали? – спросила Катринка с удивлением. Почему, если Кристиан знает об этом, Циммерман так настаивал, чтобы это оставалось тайной?

– Нет. Конечно, нет, – сказал Кристиан. – Они никогда бы не сказали правду. Однажды я услышал, как они спорили. Когда я был еще совсем маленьким. Около четырех лет. Вот, возможно, почему я всегда так ужасно к ним относился.

– В четыре года как можно быть ужасным?

– Вы себе и не представляете, – ответил он опять с какой-то странной гордостью. – Я был таким ужасным, что они отослали меня в шесть лет в эту школу.

– Вновь ты преувеличиваешь, – сказала она.

– Поверьте мне, нет.

– Если они тебя усыновили, значит, они очень хотели иметь ребенка. Они, должно быть, очень любили тебя.

– Они вовсе не любили меня. И я не любил их. Им нужен был еще один символ общественного положения, как, например, определенная марка машины или определенное место жительства. Если у вас всего этого нет, а у других есть, то вы чувствуете себя ущербным. Так и дети для некоторых людей, – добавил он с холодной улыбкой, – символ определенного успеха.

– Да, я знаю, – Катринка не знала, что же делать: сказать ему или нет, сказать ему сейчас или подождать. Но сейчас была возможность, которая, может быть, долго не представится еще раз, и она решилась: – Тебе когда-нибудь хотелось знать, кто твои настоящие родители?

– Конечно, – сказал он с улыбкой. – Всегда.

– Ты не пытался их найти? Он пожал плечами.

– Зачем мне еще какие-то другие родители, которые тоже не хотят меня? – И рассмеялся. – Не понимаю, почему я это вам все рассказываю.

– Потому что я гожусь тебе в матери, – ответила она с облегчением.

– Вы – нет. – Эта мысль, казалось, его ошеломила.

– И потому что мне интересно знать, – она взяла булочку, разломила ее пополам, намазала вареньем и откусила кусочек. – Когда твой день рождения?

– Вы хотите знать мой знак зодиака? – Он пожал плечами. – Я рак. 30 июня.

– У меня есть сын, который родился 30 июня.

– Да? – Он выглядел скорее удивленным, чем заинтересованным. И он не хотел говорить о ее сыне.

– 30 июня 1968 года.

– Но это же мой день рождения! – воскликнул он. – Я не знал, что у вас есть сын. Где он?

– Я очень долго пыталась его найти. Я… Я отдала его для усыновления, когда он родился.

– Вы, должно быть, были очень молоды, – сказал Кристиан медленно, как бы пытаясь осмыслить то, что он только что услышал.

– Да. И очень напугана. Мой любовник был женат. Мои родители только что умерли, погибли в автомобильной катастрофе. Я не знала, что делать, и я сделала эту ужасную ошибку. О чем я всю жизнь сожалею.

Он посмотрел на нее подозрительно.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

Она улыбнулась:

– Потому что ты рассказал мне свою историю. И для того, чтобы ты понял и, может быть, простил.

– Простил? Простил кого?

– Меня, – сказала она.

Его взгляд впился в ее лицо, как будто ища ответа, и вдруг он понял.

– Это вы!

Она кивнула головой. Она хотела протянуть руку и дотронуться до него, но побоялась сделать это.

– Я узнала, кто ты, только позавчера. До этого я не имела ни малейшего намека, ничего. И я приехала не для того, чтобы сказать тебе об этом. Я совершенно не то собиралась сделать. Я хотела только увидеть тебя, узнать тебя поближе. – Она перевела дыхание. – Но все случилось само собой. Прости, если я тебя расстроила.

– Расстроила? Нет, скорее, потрясла. – Он помолчал некоторое время, затем, наконец, сказал: – Я думал, я тебя возненавижу.

– И что же?

– Я не знаю. – Он рассмеялся. – Боже мой. Я думал, что я пошлю тебя к черту.

– Не говори так со мной, – сказала она недовольно. Он тут же раскаялся в своих словах:

– Простите.

– Ты очень любишь шокировать.

– И вы тоже, – парировал он.

– Нет, ты не прав. Я совсем этого не люблю.

Он поднялся.

– Извините меня, пожалуйста. Я… Я действительно должен пойти и обдумать все это.

– Подожди… минутку. – Она позвала официантку и попросила ручку, а затем написала свой нью-йоркский телефон на салфетке и передала ему. – Я останусь здесь только до завтра. После этого ты сможешь найти меня в Нью-Йорке. Мой секретарь, мисс Робин, всегда знает, где найти меня. Если ты позвонишь, она мне все передаст. Я надеюсь, ты позвонишь, – добавила она мягко.

Кристиан взял у нее салфетку, засунул ее в карман куртки и застегнул «молнию», но ничего не ответил. Щелкнув каблуками, он слегка поклонился.

– Это было очень интересно, – сказал он холодно, и лицо его было уставшим и напряженным. – Интереснее, чем я ожидал. До свидания.

– До свидания, – сказала она.

Глава 46

– Ты не хочешь, чтобы я заказала тебе ленч из ресторана? – спросила Робин.

– Я не голодна, – ответила Катринка, просматривая накопившиеся за время ее отсутствия телефонограммы.

– Тебе нужно что-то поесть.

Катринка была утром у врача, и он сказал то же самое.

– Салат, – согласилась она, – и черный кофе.

– Чай, настоенный на травах, – возразила Робин. – Ты пьешь слишком много кофе.

– Чай на травах, благодарю тебя, – быстро согласилась Катринка. Она оторвала взгляд от телефонограмм и спросила: