Джун Зингер - Съемочная площадка

— И когда ты разговаривала с Лео?

— Я обедала с ним. Прямо перед тем, как прийти к тебе.

— Обедала с Лео? Опять? Но, Клео, ты же помолвлена. Ведь ты же не передумала?

Она засмеялась.

— Ну конечно же не передумала. Именно из-за этого я и приехала. Но это еще не значит, что я не могу пообедать с Лео, просто обсудить кое-что.

— И что же ты обсуждала с Лео? Кроме Сюзанны и фильма?

— Кое-что, что для меня намного важнее в данный момент. Я хочу, чтобы свадьба была на Рождество. И я хочу, чтобы она прошла в твоем доме. Именно об этом я и хотела спросить тебя. Но сейчас я к этому вернусь. Понимаешь, я собиралась продолжать свое дело вместе с Сьюэллен, время от времени наезжая из Далласа, даже после того, как выйду замуж. Говоря по правде, мне бы очень не хотелось бросать все это. Я создавала это дело, и мне оно нравилось. Это мое. Но затем я сказала себе: «Клео, что для тебя важнее? Пусть твой новый брак будет счастливее». А мотаться туда-сюда — это не лучший образ жизни. Я могу организовать другое дело в Далласе и, возможно, так и сделаю, как только освоюсь в городе и узнаю, где там лучшие рестораны и прочее. Но я не могу быть замужем в Далласе, а жить в Лос-Анджелесе. Для меня очень много значат и этот брак, и Дейл. А Дейл хочет, чтобы мы поженились как можно скорее. Он говорит, что в нашем возрасте нет смысла ждать чего-то. А это значит, что мне надо прямо сейчас, в разгар учебного года, забрать детей из школы и везти их в Даллас. А затем я наконец смогу продать дом и отдать часть денег Лео. Однако Лео уже больше не хочет продавать дом, с тех пор как Бабетта его бросила. Он действительно какой-то потерянный, и одинокий. И мне пришла в голову эта идея. Почему бы Лео не остаться в этом доме с детьми? Они такие же его дети, как и мои. Он так нуждается в них, а кроме того, они смогут спокойно закончить учебный год. Именно это я и обсуждала сейчас с Лео за обедом.

— Ты хочешь сказать, что фактически оставляешь ему опеку над детьми?

— Но необязательно все это оформлять официально. Мы просто договоримся, как друзья. Временное соглашение, чтобы как-то поддержать Лео. Это очень модно: совместное опекунство над детьми. — Она засмеялась. — Но если говорить серьезно, то сейчас Лео нуждается в детях, ему нужна какая-то поддержка в жизни…

Я была поражена.

— Просто не знаю, Клео. Не представляю, как можно все так простить. Ты так и осталась благородной и великодушной.

— Почему же нет, Баффи? Это же ничего не изменит во мне. Отречься от Лео — это значит, отречься от какой-то части меня самой, от своей юности, от того, какой я была тогда, — молодой, счастливой и романтичной. Тогда я считала, что жизнь — это сплошные розы. Важно то, как я относилась к нему. Я была влюблена в него, каким я его видела. А я видела в нем необыкновенную личность. Он был красив, очень похож на Пола Маккартни, да и одевался он, как «Битлз» — помнишь этот благородный вид? Все обычно ходили неряхами, но Лео всегда был таким элегантным. И еще он возглавлял эту организацию — как же она называлась? «Студенты за мир»? Мне он казался таким идеалистом. Все молодые девушки обожают идеалистов. Все это было так прекрасно, так романтично; мечта, именно моя мечта, это часть меня. И зачем теперь пачкать все это? Бранить, говорить, что этого никогда не было, мазать грязью? Лучше я буду помнить все это, как нечто хорошее и светлое в своей жизни. Эти годы в университете — в них было то прекрасное, что потом так никогда и не повторилось в нашей жизни.

Да светлое и прекрасное, что так никогда и не повторилось.

Я так любила Клео. Любила и гордилась ею. Я много лет назад выбрала ее своей подругой, и это был прекрасный выбор. И я поняла это давным-давно, а не сейчас, когда она повзрослела и стала еще более замечательным человеком. Все эти годы мне было хорошо с ней, она всегда умела рассмешить, умела сделать жизнь веселее и интереснее. Я ничего подобного не могла сказать ни о ком из тех, с кем начинала свою жизнь и кого даже больше любила: о Тодде и Сюзанне, о Кэсси и Сьюэллен. Кэсси и Сьюэллен никогда не причиняли мне боли, и были очень дороги мне, но никогда не заставляли меня так смеяться, как это удавалось Клео.

Но теперь мне было не до смеха. Клео вспоминала прошедшие дни — дни нашей юности и глаза ее светились. Когда же я вспоминала их, то чувствовала лишь боль и печаль.

— Так все-таки скажи мне, могу я сыграть свадьбу в твоем доме на Рождество? Я тебе объясню, почему прошу тебя. Если я буду выходить замуж в Далласе, то мама поставит на голову весь город, устроит грандиозный праздник, а как раз этого мне бы не хотелось. Кроме того, она уже сделала это, когда сама выходила замуж. Я не могу устроить свадьбу в своем доме, потому что там мы жили с Лео, и это будет не очень хорошо. Я не хочу, чтобы это было в гостинице или еще каком-нибудь казенном месте. Я хочу выйти замуж в доме, полном любви, как твой дом, Баффи. Это принесет мне удачу и счастье. — Она ошибалась, но как я могла сказать об этом счастливой невесте? — Но хочу тебя предупредить, — продолжала Клео, — тебе не придется ничего делать. Я сама все приготовлю.

— Ничего подобного, Клео Пулитцер! — сказала я, прищуриваясь. — Невестой здесь ты можешь быть, но это мой дом, и я сама подготовлю все, что надо. Последнее время ты и так много мной командовала. И к этой свадьбе все приготовления буду делать я. И я не стану пользоваться услугами фирмы «Мэйсон и Роузен». Ты будешь гостьей на собственной свадьбе!

— С огромным удовольствием, миссис Кинг.

— А что будет с твоей долей в деле? Сьюэллен мне ничего не говорила.

— Да, это! Мы с Сьюэллен думали, что, может, ты выкупишь мою долю. Сьюэллен будет заниматься едой, а ты будешь делать то, что делала я. То есть организационная и деловая часть. Если ты постараешься, то, возможно, станешь работать не хуже меня.

— Скромность никогда не была одной из твоих добродетелей, Клео. — Мне стоило об этом подумать. Может, именно это поможет мне как-то отвлечься, заполнить пустоту в своей жизни. — А если я не захочу?

— Сьюэллен сказала, что тогда она будет заниматься всем одна. Она говорит, что ей бы очень хотелось, чтобы ты вошла в это дело, но если нет, то она наймет человека для стряпни, будет лишь давать указания, а сама займется деловой частью и планированием.

Значит, у Сьюэллен дела обстоят таким образом. Она приспосабливается. Растет. Развивается. Как и сама Клео. Как и Поппи. И даже Сюзанна. Только мы с Кэсси остались там, где и были, завязнув в своем прошлом, пока все вокруг нас двигались, росли, отдалялись.

99

Пошли слухи о том, что «Белая Лилия» к Рождеству вернется домой. Сначала в коробках. К весне она уже выйдет на экраны. Оказалось немного иначе. Теперь уже говорили, что фильм будет на следующей неделе в коробках в Нью-Йорке. Тем временем приближалось Рождество и день свадьбы Клео. А Гэвин поехал на Рождество в провинцию к своей семье, а затем отправится на север. Далеко-далеко…